Сестра — это лучший друг, от которого невозможно избавиться… Линда Саншайн...
Добавить в моё избранное
76 мин, 57 сек 11605
— Папа говорил о тебе, — сказал ничего не выражающим голосом Владимир. Похоже, он почувствовал себя нежеланным гостем.
— Папе нельзя пить, — с упреком отозвалась Настя, начиная выгружать продукты в холодильник. Кроме двух яиц и окаменелой горбушки белого хлеба, там ничего не было, и с губ женщины сорвался вздох. — И вы наверняка знаете это. Могли бы не усугублять ситуацию.
— Настеныш, не ругайся, — примирительно сказал Антон Сергеевич, проковыляв на кухню. На нем была новая водолазка. Заметив, что отец переоделся, Настя едва удержалась от усмешки. Лучше бы душ принял и зубы почистил. Впрочем, когда у тебя рак печени, вряд ли чистка зубов решит проблему неприятного запаха.
Кряхтя, отец начал убирать со стола.
— Я поставлю чай? — предложил Свирин. Он поднялся, собираясь взять чайник, но Настя убрала его в сторону:
— Спасибо, Владимир…
— Борисович, — хихикнув, подсказал он.
— Вот именно. Мы уж как-нибудь сами, Владимир Борисович.
— Сами? — переспросил Свирин и придвинулся ближе к женщине. Неожиданно он протянул свою костлявую руку к ее правому плечу, и Настя, изменившись в лице, отстранилась.
Владимир ухмыльнулся, осторожно сняв с ее блузки ворсинку.
— Тсс… Ты что такая нервная?
Настя многозначительно посмотрела на отца, который меланхолично возил по столу из стороны в сторону грязной тряпкой, вероятно, рассчитывая, что после этих манипуляций он станет чище.
— Извините, но мы хотим побыть одни, — сказала Настя. На ее лице проступила бледность, но голос звучал решительно.
Глаза-угольки сверкнули, и рот Владимира разъехался еще шире:
— Конечно. Извините.
— Володь… — начал отец, но Свирин похлопал его по плечу:
— Все в порядке. Я зайду позже.
«Не надо сюда заходить! — хотела закричать Настя. — Ни позже, ни раньше, вообще никогда!»
— Всего хорошего, — бросила она.
Отец хмуро взглянул на нее:
— Успокойся. Лучше проводи дядю Володю.
С каменным выражением лица женщина вышла в тесный коридор. У самых дверей Свирин внезапно резко повернулся:
— Не ругай отца. Он не виноват, что все так вышло.
— До свидания, — процедила Настя.
Глаза-угольки вновь сменили слякотные обмылки.
— Я знал твою сестренку, — медленно произнес он. — Вы были очаровашки. Жаль. Очень жаль, что так получилось.
— Уходите! — не выдержала Настя, распахивая перед ним замызганную дверь. У нее перехватило дыхание, когда она увидела у порога сутулого, неряшливо одетого мужчину на костылях. На нем была мятая рубашка и бежевые шорты, на ширинке которых проступали подозрительно грязно-желтые пятна.
— Папа, — прогундосил тот безо всякого выражения.
— Ты чего, Кирюша? — удивился Владимир, выйдя за дверь. — Чего тут околачиваешься?
Кирилл хлюпнул нижней губой и тупо уставился на Настю. На его одутловатом, бледном, как рыбье брюхо, лице вспыхнуло изумление, будто он впервые за всю жизнь увидел женщину.
— Я… я слуфал, — проквакал он, роняя на засаленную рубашку липкие слюни. — Слуфал я. Хотел тебя позвать. Домой.
— Подслушивать нехорошо, — покачал головой Свирин. Он подмигнул оторопевшей Насте и закрыл дверь. — Идем, сынок.
— Вашу мать, — выдохнула она сквозь сжатые зубы.
Женщина вернулась на кухню.
— Ты голодная? — заискивающе спросил отец. Он стоял у окна, нерешительно теребя шнурок давно не стиранных тренировочных штанов.
Настя не выдержала.
— А если и да? — ядовито усмехнулась она. — Ты бы меня яичницей угостил?
Лицо Антона Сергеевича покрылось пятнами.
— Зачем ты так?
Она плюхнулась на стул и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Папа, я просто не могу понять некоторых вещей. Ты знал, что я сегодня прилетаю. Ладно, молчу о том, что ты меня не встретил — у тебя проблемы со здоровьем. Но ты мог хотя бы немного прибрать в квартире? Не звать в гости этого Свирина?! — Настя устало посмотрела в темное окно. — В конце концов, ты мог бы воздержаться от выпивки, — добавила она угрюмо.
Отец с виноватым видом присел за стол.
— Зачем ты пьешь? — не унималась Настя. — Если у тебя рак печени, то алкоголь тебе противопоказан!
Антон Сергеевич сцепил перед собой пальцы в «замок».
— Не начинай, дочка, — выдавил он. — Ты мне напоминаешь твою мать. Она тоже…
— Моя мать мертва, — сухо перебила его Настя. — Не нужно приплетать сюда тех, кто не может тебе ответить.
Отец закашлялся.
— Хорошо, — покорно кивнул он, когда приступ утих.
— Для чего ты водишь к себе этого Свирина?
Антон Сергеевич исподлобья взглянул на дочь:
— Чем тебе мой сосед не угодил?
— Он отвратителен. У него лицо, как у психа. Да и сынок его не лучше.
— Папе нельзя пить, — с упреком отозвалась Настя, начиная выгружать продукты в холодильник. Кроме двух яиц и окаменелой горбушки белого хлеба, там ничего не было, и с губ женщины сорвался вздох. — И вы наверняка знаете это. Могли бы не усугублять ситуацию.
— Настеныш, не ругайся, — примирительно сказал Антон Сергеевич, проковыляв на кухню. На нем была новая водолазка. Заметив, что отец переоделся, Настя едва удержалась от усмешки. Лучше бы душ принял и зубы почистил. Впрочем, когда у тебя рак печени, вряд ли чистка зубов решит проблему неприятного запаха.
Кряхтя, отец начал убирать со стола.
— Я поставлю чай? — предложил Свирин. Он поднялся, собираясь взять чайник, но Настя убрала его в сторону:
— Спасибо, Владимир…
— Борисович, — хихикнув, подсказал он.
— Вот именно. Мы уж как-нибудь сами, Владимир Борисович.
— Сами? — переспросил Свирин и придвинулся ближе к женщине. Неожиданно он протянул свою костлявую руку к ее правому плечу, и Настя, изменившись в лице, отстранилась.
Владимир ухмыльнулся, осторожно сняв с ее блузки ворсинку.
— Тсс… Ты что такая нервная?
Настя многозначительно посмотрела на отца, который меланхолично возил по столу из стороны в сторону грязной тряпкой, вероятно, рассчитывая, что после этих манипуляций он станет чище.
— Извините, но мы хотим побыть одни, — сказала Настя. На ее лице проступила бледность, но голос звучал решительно.
Глаза-угольки сверкнули, и рот Владимира разъехался еще шире:
— Конечно. Извините.
— Володь… — начал отец, но Свирин похлопал его по плечу:
— Все в порядке. Я зайду позже.
«Не надо сюда заходить! — хотела закричать Настя. — Ни позже, ни раньше, вообще никогда!»
— Всего хорошего, — бросила она.
Отец хмуро взглянул на нее:
— Успокойся. Лучше проводи дядю Володю.
С каменным выражением лица женщина вышла в тесный коридор. У самых дверей Свирин внезапно резко повернулся:
— Не ругай отца. Он не виноват, что все так вышло.
— До свидания, — процедила Настя.
Глаза-угольки вновь сменили слякотные обмылки.
— Я знал твою сестренку, — медленно произнес он. — Вы были очаровашки. Жаль. Очень жаль, что так получилось.
— Уходите! — не выдержала Настя, распахивая перед ним замызганную дверь. У нее перехватило дыхание, когда она увидела у порога сутулого, неряшливо одетого мужчину на костылях. На нем была мятая рубашка и бежевые шорты, на ширинке которых проступали подозрительно грязно-желтые пятна.
— Папа, — прогундосил тот безо всякого выражения.
— Ты чего, Кирюша? — удивился Владимир, выйдя за дверь. — Чего тут околачиваешься?
Кирилл хлюпнул нижней губой и тупо уставился на Настю. На его одутловатом, бледном, как рыбье брюхо, лице вспыхнуло изумление, будто он впервые за всю жизнь увидел женщину.
— Я… я слуфал, — проквакал он, роняя на засаленную рубашку липкие слюни. — Слуфал я. Хотел тебя позвать. Домой.
— Подслушивать нехорошо, — покачал головой Свирин. Он подмигнул оторопевшей Насте и закрыл дверь. — Идем, сынок.
— Вашу мать, — выдохнула она сквозь сжатые зубы.
Женщина вернулась на кухню.
— Ты голодная? — заискивающе спросил отец. Он стоял у окна, нерешительно теребя шнурок давно не стиранных тренировочных штанов.
Настя не выдержала.
— А если и да? — ядовито усмехнулась она. — Ты бы меня яичницей угостил?
Лицо Антона Сергеевича покрылось пятнами.
— Зачем ты так?
Она плюхнулась на стул и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Папа, я просто не могу понять некоторых вещей. Ты знал, что я сегодня прилетаю. Ладно, молчу о том, что ты меня не встретил — у тебя проблемы со здоровьем. Но ты мог хотя бы немного прибрать в квартире? Не звать в гости этого Свирина?! — Настя устало посмотрела в темное окно. — В конце концов, ты мог бы воздержаться от выпивки, — добавила она угрюмо.
Отец с виноватым видом присел за стол.
— Зачем ты пьешь? — не унималась Настя. — Если у тебя рак печени, то алкоголь тебе противопоказан!
Антон Сергеевич сцепил перед собой пальцы в «замок».
— Не начинай, дочка, — выдавил он. — Ты мне напоминаешь твою мать. Она тоже…
— Моя мать мертва, — сухо перебила его Настя. — Не нужно приплетать сюда тех, кто не может тебе ответить.
Отец закашлялся.
— Хорошо, — покорно кивнул он, когда приступ утих.
— Для чего ты водишь к себе этого Свирина?
Антон Сергеевич исподлобья взглянул на дочь:
— Чем тебе мой сосед не угодил?
— Он отвратителен. У него лицо, как у психа. Да и сынок его не лучше.
Страница 5 из 23
