— … рассмотрев все материалы данного дела, чрезвычайная коллегия Право-суда Федерации постановила… признать подсудимого Яна Марию Горовитца виновным по следующим статьям Единого кодекса — 217-ой, «незаконное вторжение в частную собственность», 349-ой, «создание угрозы жизни гражданину Федерации», и 352-ой, «покушение на убийство первой степени»…
Добавить в моё избранное
22 мин, 57 сек 8636
Подсудимый приговаривается…
Эффектная пауза.
Напряжение в зале суда достигло предела. Все застыло вместе с молотком судебного исполнителя. Ни единого движения и почти полная тишина, словно все одновременно затаили дыхание. Лишь чуть слышно гудят кондиционеры.
— … к высшей мере наказания! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Управлению наказаний привести приговор в исполнение в течение девяноста шести часов.
Бум!
— Дело закрыто.
Молоток исполнителя все-таки упал, заставив вздрогнуть почти всех. И вместе с ним рухнул на скамью осужденный — теперь уже не подсудимый, а осужденный, — закрыл лицо руками и что-то невнятно забормотал. Многим в зале показалось — молился…
— Ну, и что же Вам в итоге от меня нужно?
— О, господин директор, ничего такого сверх… вы меня понимаете? Уже пять лет как введен Единый кодекс, в свое время он подавался разработчиками, как самый гуманный. С тех пор к высшей мере приговаривали, дайте-ка посмотреть… — репортер сверился с записями, — девятнадцать раз. Дальнейшая судьба осужденных никому не известна… где они, что с ними, как выглядит место исполнения приговора? Этот Ваш Изолятор… Люди имеют право знать, Вы не находите, господин директор? Зрители нашего канала будут удовлетворены, если Вы просто…
— У вас, головизионщиков, все просто. Запаянные карточки «пресса», осветители, камеры, рыскающие из стороны в сторону… а потом в эфир выходит такой материал, что наверху хватаются за голову и кое-кому приходится распроститься с теплыми насиженными местечками…
— Мы все понимаем, господин директор! И ни в коем случае не собираемся выпускать сырой материал, без Вашего одобрения. Зато — представьте! какой это будет наглядный пример для тех, кто уже сейчас готовиться совершить подобное преступление! В случае с Горовитцем жертва выжила, а если в следующий раз реанимационная бригада просто не успеет? Что тогда? Подумайте, сколько жизней мы с Вами можем спасти одной только получасовой передачей!
— Если Вы мне скажете, что и слово «рейтинг» для Вас и всего канала«Ай-Джи-Ви» ничего не значит, я тут же расплачусь от умиления! — сарказм в голосе директора на мгновение сбил репортера с толку.
— Не буду спорить, — немного смущенно ответил тот. — Это тоже немаловажно. Выходит, что интерес есть у всех — и у нашего канала, и у Вас лично, и у всей системы правосудия Федерации.
Суровый тон директора несколько смягчился…
— Ну, ладно… Я организую Вашей команде просмотр, два-три человека, не больше. Вы сами, оператор, осветитель… Хватит? Или кто-то еще нужен?
Щедрое предложение воодушевило репортера. Он разулыбался…
— Что Вы, троих более чем достаточно! Я Вам так благодарен! И нам что, — разрешат снимать прямо в Изоляторе? Это было бы просто великолепно!
— Нет, Изолятор потому так и называется, он — изолирован от внешнего мира. Никто, понимаете, никто не сможет проникнуть к осужденному. Но, не отчаивайтесь. Внутри там кругом камеры и датчики. Запись идет постоянно. Мы продемонстрируем Вам кое-какой материал, а Вы уже сами будете отбирать нужное, интервью возьмете у наблюдателей из контрольной группы. Согласны?
— Спасибо, господин директор. Спасибо. Даже не знаю, как Вас благодарить!
— Тогда будьте готовы дня через три. С Вами свяжутся из моего секретариата. А сейчас — не смею больше задерживать. Рад был познакомиться.
День первый
В первые мгновения после того, как за спиной захлопнулся люк Изолятора и приглушенно зашипели с ТОЙ стороны сварочные иглы, Яном овладела апатия. Он бессильно сполз по стене на пол, помотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.
Ему все никак не удавалось заставить себя поверить. Неужели — правда? Все оставшиеся двадцать, тридцать, сорок лет — сколько там ему отмерено? предстоит провести вот в этих четырех стенах? В недоступном никому и ничему бункере глубоко под землей. Еще в камере ему выдали буклет со всеми характеристиками Изолятора — глубина залегания, общая площадь, жилая площадь, продуктивность воздухоочистительной системы в кубометрах — но он не вчитывался…
Не до того было.
Щель за спиной в последний раз брызнула снопом синеватых искр и погасла. Все. Теперь он точно один. Он сам, осужденный Ян Горовитц да роботы обслуги — вот и все обитатели Изолятора на многие годы вперед.
И зачем только он согласился взяться за это дело! Сучий подонок Шифу подловил Яна в тот момент, когда у него начал ощущаться серьезный недостаток в деньгах, и предложил неплохо подзаработать.
Похоже, Шифу многое знал о прошлом Яна. О его членстве в Лиге частных эвтанаторов, о кое-каких очень конфиденциальных и не совсем законных уколах по просьбе пациентов, об этом проклятом увольнении, когда начбез клиники сопоставил график дежурств Яна и список неожиданно ушедших из жизни неизлечимо больных.
Эффектная пауза.
Напряжение в зале суда достигло предела. Все застыло вместе с молотком судебного исполнителя. Ни единого движения и почти полная тишина, словно все одновременно затаили дыхание. Лишь чуть слышно гудят кондиционеры.
— … к высшей мере наказания! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Управлению наказаний привести приговор в исполнение в течение девяноста шести часов.
Бум!
— Дело закрыто.
Молоток исполнителя все-таки упал, заставив вздрогнуть почти всех. И вместе с ним рухнул на скамью осужденный — теперь уже не подсудимый, а осужденный, — закрыл лицо руками и что-то невнятно забормотал. Многим в зале показалось — молился…
— Ну, и что же Вам в итоге от меня нужно?
— О, господин директор, ничего такого сверх… вы меня понимаете? Уже пять лет как введен Единый кодекс, в свое время он подавался разработчиками, как самый гуманный. С тех пор к высшей мере приговаривали, дайте-ка посмотреть… — репортер сверился с записями, — девятнадцать раз. Дальнейшая судьба осужденных никому не известна… где они, что с ними, как выглядит место исполнения приговора? Этот Ваш Изолятор… Люди имеют право знать, Вы не находите, господин директор? Зрители нашего канала будут удовлетворены, если Вы просто…
— У вас, головизионщиков, все просто. Запаянные карточки «пресса», осветители, камеры, рыскающие из стороны в сторону… а потом в эфир выходит такой материал, что наверху хватаются за голову и кое-кому приходится распроститься с теплыми насиженными местечками…
— Мы все понимаем, господин директор! И ни в коем случае не собираемся выпускать сырой материал, без Вашего одобрения. Зато — представьте! какой это будет наглядный пример для тех, кто уже сейчас готовиться совершить подобное преступление! В случае с Горовитцем жертва выжила, а если в следующий раз реанимационная бригада просто не успеет? Что тогда? Подумайте, сколько жизней мы с Вами можем спасти одной только получасовой передачей!
— Если Вы мне скажете, что и слово «рейтинг» для Вас и всего канала«Ай-Джи-Ви» ничего не значит, я тут же расплачусь от умиления! — сарказм в голосе директора на мгновение сбил репортера с толку.
— Не буду спорить, — немного смущенно ответил тот. — Это тоже немаловажно. Выходит, что интерес есть у всех — и у нашего канала, и у Вас лично, и у всей системы правосудия Федерации.
Суровый тон директора несколько смягчился…
— Ну, ладно… Я организую Вашей команде просмотр, два-три человека, не больше. Вы сами, оператор, осветитель… Хватит? Или кто-то еще нужен?
Щедрое предложение воодушевило репортера. Он разулыбался…
— Что Вы, троих более чем достаточно! Я Вам так благодарен! И нам что, — разрешат снимать прямо в Изоляторе? Это было бы просто великолепно!
— Нет, Изолятор потому так и называется, он — изолирован от внешнего мира. Никто, понимаете, никто не сможет проникнуть к осужденному. Но, не отчаивайтесь. Внутри там кругом камеры и датчики. Запись идет постоянно. Мы продемонстрируем Вам кое-какой материал, а Вы уже сами будете отбирать нужное, интервью возьмете у наблюдателей из контрольной группы. Согласны?
— Спасибо, господин директор. Спасибо. Даже не знаю, как Вас благодарить!
— Тогда будьте готовы дня через три. С Вами свяжутся из моего секретариата. А сейчас — не смею больше задерживать. Рад был познакомиться.
День первый
В первые мгновения после того, как за спиной захлопнулся люк Изолятора и приглушенно зашипели с ТОЙ стороны сварочные иглы, Яном овладела апатия. Он бессильно сполз по стене на пол, помотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.
Ему все никак не удавалось заставить себя поверить. Неужели — правда? Все оставшиеся двадцать, тридцать, сорок лет — сколько там ему отмерено? предстоит провести вот в этих четырех стенах? В недоступном никому и ничему бункере глубоко под землей. Еще в камере ему выдали буклет со всеми характеристиками Изолятора — глубина залегания, общая площадь, жилая площадь, продуктивность воздухоочистительной системы в кубометрах — но он не вчитывался…
Не до того было.
Щель за спиной в последний раз брызнула снопом синеватых искр и погасла. Все. Теперь он точно один. Он сам, осужденный Ян Горовитц да роботы обслуги — вот и все обитатели Изолятора на многие годы вперед.
И зачем только он согласился взяться за это дело! Сучий подонок Шифу подловил Яна в тот момент, когда у него начал ощущаться серьезный недостаток в деньгах, и предложил неплохо подзаработать.
Похоже, Шифу многое знал о прошлом Яна. О его членстве в Лиге частных эвтанаторов, о кое-каких очень конфиденциальных и не совсем законных уколах по просьбе пациентов, об этом проклятом увольнении, когда начбез клиники сопоставил график дежурств Яна и список неожиданно ушедших из жизни неизлечимо больных.
Страница 1 из 7
