Пригородный пароход доставил нас из Стамбула к острову Принкип. Мы сошли на берег. Общество было немногочисленное: польская семья — отец, мать, дочь и ее жених — и нас двое. Да, чтобы не забыть, к нам еще в Стамбуле, на деревянном мосту, ведущем через Золотой Рог, присоединился какой-то молодой грек, очевидно художник: под мышкой у него был альбом. Лицо у грека было бледное, глубоко посаженные черные глаза, до плеч спадали длинные темные волосы. Вначале он мне понравился — он был любезен и хорошо знал местные условия. Но он так много говорил, что в конце концов его присутствие стало неприятно.
Добавить в моё избранное
3 мин, 55 сек 9286
Этот парень рисует заранее и никогда не ошибается, что твой коршун.
Старая полька в ужасе вскрикнула: дочь, побелев как мел, без чувств упала ей на руки. Жених девушки спрыгнул со ступенек, одной рукой схватил грека за грудь, другой потянулся к альбому. Мы устремились за ним. Оба они уже катались по земле.
Альбом был раскрыт, и на одном его листе карандашом нарисована голова молодой польки — глаза закрыты, вокруг чела мирт.
Старая полька в ужасе вскрикнула: дочь, побелев как мел, без чувств упала ей на руки. Жених девушки спрыгнул со ступенек, одной рукой схватил грека за грудь, другой потянулся к альбому. Мы устремились за ним. Оба они уже катались по земле.
Альбом был раскрыт, и на одном его листе карандашом нарисована голова молодой польки — глаза закрыты, вокруг чела мирт.
Страница 2 из 2
