Дом купца Попеняки стоял на ушах. Жутко выл из своей конуры пес, жалобно квохтали куры, скисло все молоко в кладовке, и подгорел обед. Из прислуги в доме осталась одна кухарка — все остальные сбежали в страхе. Неделю назад полоумная старуха‑кормилица впустила в дом неизвестного, благородного и прекрасного господина, приняв его за любовника покойной госпожи (коего батюшка нынешнего Попеняки сорок лет как тихонько утопил в нужнике)…
Добавить в моё избранное
5 мин, 9 сек 14098
Она будет приманивать новых крылатых женихов девицам нашего рода и спасать их от пагубной тяги к нездоровому питанию. А чтобы кровь лучше подействовала, надлежит осыпать жениха тем самым порошком. — С этими словами девица добыла из выреза (где только помещался) пакетик с резким запахом чемерицы.
Вампир почувствовал, что аппетит у него почему‑то пропал. Зато появилось сосущее, неприятное чувство тревоги.
— Ты воистину благородна, милая девица. Я навещу тебя завтра утром, а нынче отлучусь, дабы приготовиться к нашей свадьбе.
— Ты такой душка! — Девица попробовала поцеловать гостя, тот отшатнулся и отступил ближе к окну. — И застенчивый! А каким красавчиком ты станешь, когда отвалятся эти глупые крылья, и щеки порозовеют, и зубы станут нормальными, и твои прелестные глазки тоже!
Вампир попятился. Девица продолжала:
— А какое богатое приданое выдаст нам батюшка Попеняка! Мы сыграем свадьбу на весь квартал, созовем всех соседей, обвенчаемся в церкви. А когда закончится медовый месяц, откроем съестную лавку, будем торговать пирогами и булочками, продавать редкостную настойку «Кровь юной девы» — в память о нашей встрече. Я нарожаю тебе восемнадцать маленьких розовых Попенячек, и все они будут звать тебя папой. Ты научишься спать в постели…
— В гробу я видел твою постель, дура! — огрызнулся вампир и вспрыгнул на подоконник.
Девица всплеснула руками, пакетик упал, порошок рассыпался, по комнате распространился резкий запах (точнее, вонь). Вампир чихнул и вывалился во двор.
— Эй, куда ты, любимый?! Будь человеком, пришел — женись! А поцелова‑а‑а‑ать!!!
Ответом девице стали неразборчивая брань на вампирском и быстро удаляющееся хлопанье крыльев.
… Убедившись, что от вампира и следа не осталось, девица аккуратно закрыла окно на щеколду и быстро переоделась. Скинула ночнушку с подшитым бюстом, натянула светло‑зеленую рубаху, темно‑зеленые брюки, высокие сапоги. Из‑под кровати достала походную куртку, рюкзачок и верный, окованный серебром меч. Маленький кинжальчик прятался в накладном бюсте, девица отцепила оружие и пристроила в ножны на поясе. Золотистые локоны полетели на кровать, коротко стриженные черные кудри шли молодой наемнице куда больше.
Захлопнув дверь девичьей спаленки, воительница широким шагом прошлась по коридору, спустилась по лестнице и оговоренным образом постучалась в подвал, где среди груды порезанного чеснока дрожали, сморкались и утирали слезы батюшка Попеняка, Марыся с Эльжбетой и верная кухарка.
— Пятьдесят золотых, хозяин. И гарантия — ни один вампир больше не войдет в этот дом!
Вампир почувствовал, что аппетит у него почему‑то пропал. Зато появилось сосущее, неприятное чувство тревоги.
— Ты воистину благородна, милая девица. Я навещу тебя завтра утром, а нынче отлучусь, дабы приготовиться к нашей свадьбе.
— Ты такой душка! — Девица попробовала поцеловать гостя, тот отшатнулся и отступил ближе к окну. — И застенчивый! А каким красавчиком ты станешь, когда отвалятся эти глупые крылья, и щеки порозовеют, и зубы станут нормальными, и твои прелестные глазки тоже!
Вампир попятился. Девица продолжала:
— А какое богатое приданое выдаст нам батюшка Попеняка! Мы сыграем свадьбу на весь квартал, созовем всех соседей, обвенчаемся в церкви. А когда закончится медовый месяц, откроем съестную лавку, будем торговать пирогами и булочками, продавать редкостную настойку «Кровь юной девы» — в память о нашей встрече. Я нарожаю тебе восемнадцать маленьких розовых Попенячек, и все они будут звать тебя папой. Ты научишься спать в постели…
— В гробу я видел твою постель, дура! — огрызнулся вампир и вспрыгнул на подоконник.
Девица всплеснула руками, пакетик упал, порошок рассыпался, по комнате распространился резкий запах (точнее, вонь). Вампир чихнул и вывалился во двор.
— Эй, куда ты, любимый?! Будь человеком, пришел — женись! А поцелова‑а‑а‑ать!!!
Ответом девице стали неразборчивая брань на вампирском и быстро удаляющееся хлопанье крыльев.
… Убедившись, что от вампира и следа не осталось, девица аккуратно закрыла окно на щеколду и быстро переоделась. Скинула ночнушку с подшитым бюстом, натянула светло‑зеленую рубаху, темно‑зеленые брюки, высокие сапоги. Из‑под кровати достала походную куртку, рюкзачок и верный, окованный серебром меч. Маленький кинжальчик прятался в накладном бюсте, девица отцепила оружие и пристроила в ножны на поясе. Золотистые локоны полетели на кровать, коротко стриженные черные кудри шли молодой наемнице куда больше.
Захлопнув дверь девичьей спаленки, воительница широким шагом прошлась по коридору, спустилась по лестнице и оговоренным образом постучалась в подвал, где среди груды порезанного чеснока дрожали, сморкались и утирали слезы батюшка Попеняка, Марыся с Эльжбетой и верная кухарка.
— Пятьдесят золотых, хозяин. И гарантия — ни один вампир больше не войдет в этот дом!
Страница 2 из 2
