Рассказ М. Сейлора «Аранья мексиканских болот» даётся в сокращении…
Добавить в моё избранное
8 мин, 53 сек 7816
В южном Техасе, на границе с Мексикой, существует массаеще совершенно не исследованных уголков, хотя эта территорияприсоединена к Соединенным Штатам больше шестидесяти лет назад, в то «доброе старое время», когда знаменитый романистМайн Рид участвовал в походе против мексиканцев. Объяснить существование таких неисследованных уголковможно только природными условиями местности. Огромные пространства Южного Техаса представляют собою настоящую пустыню, где нет ни воды, ни каких-либо животных или птиц. Какой-тодикий хаос камней, обожженных беспощадным солнцем. А рядом стакой пустыней тянутся девственные лесные чащи, где лианы, переплетаясь, образуют непроходимую растительность стену-завесу, в тени которой на плодородной почве копошится богатейшая экзотическая фауна.
Если по такой чаще идет, с трудом прокладывая среди зарослей дорогу, беспомощно спотыкаясь, человек, то на каждомшагу его подстерегает грозная опасность — лес кишит хищнымиживотными: на ветвях могучего дерева прячется свирепый кугуар; в кустах раздается злое шипение и характерный звук, похожий на звон, — там гремучая змея; ночью в ложе странника, если оно предварительно не осмотрено, залезет и расположитсяв складках одеяла или простыни ядовитый скорпион… Да неперечислить всех опасностей, грозящих человеку в этих дремучих лесах.
— Нас было трое, Мортимер, Эндрью и я. Все здоровые, крепкие парни, потому что мы золотоискатели и трапперы. По совести сказать, мы были людьми, окоторых говорят, что они не верят ни в сон, ни в чох, ни вкобылью голову, то есть не придают ни малейшего значениявсяким приметам и предсказаниям, не верят в бабьи россказни. Но вот нам пришлось натолкнуться на нечто такое, при видечего у любого волосы дыбом встанут.
Однажды мы должны были проехать в поселок Бодрильо постарой, проложенной еще испанцами дороге, по которой проходят только вьючные животные. Дорога находится в ужасном состоянии: ее не ремонтировали, надо полагать, со времен Кортеса и Пизарро, пресловутых «покорителей» Америки. Кроме того, скучна и однообразна эта дорога, проходящая по крутым скалам, до такой степени, что поневоле в голову лезут разныемысли.
В довершение удовольствия местами от дороги не осталосьи следа. Поэтому тот, кто хочет добраться с этой стороны вБодрильо, обыкновенно берет в проводники какого-нибудь краснокожего парня. Вот такого-то проводника, подростка Педро, мы имели с собой.
Часа через два после того, как мы начали свое шествиепо вьючной дороге, нервы у всех размотались до крайних пределов, а впереди еще чуть ли не сутки странствования по неведомым местам.
Проклятая дорога вьется туда и сюда, делает зигзаги, петли, словно прокладывал ее не род человеческий, а какой-нибудь представитель благородной заячьей породы, утикавший от борзых собак.
— К черту! Я поеду напрямик, — раздраженно ворчал Морти-мер, неистово понукая своего мула.
— А я лягу в первую попавшуюся канаву и буду выть по-волчьи, — поддакивал ему Эндрью. — Да, буду выть по-волчьи, покуда звезды с неба не посыпятся.
Тут мы обратили внимание, что с вьючной дороги, в сторону, спускаясь вниз, ведет тропка, а на ней следы конскихкопыт. Может быть, какой-нибуь мустанг проходил здесь на водопой.
— Я поеду по этой тропке, — решил Мортимер. — Куда-нибудьк человеческому жилью она должна же вывести. Я не я буду, если при помощи этой тропки мы не сократим наш путь километров на двадцать.
Эндрью тоже стал соблазняться подобной перспективой. Яже колебался, но и сам потом сдался.
Видели бы вы, что тут сделалось с нашим проводником, сэтим подростком-краснокожим. Его коричневое лицо побелело, губы почернели, глаза из орбит вылезли, сам весь трясется. Схватил он под уздцы моего мула, оттягивает его с тропки всторону.
— Нельзя! — кричит. — Нельзя! Там смерть!
— Что такое? Почему смерть? Ну-ка, пусть попробует ктонапасть на трех бравых гамбузино, вооруженных скорострельными ружьями, браунингами и острыми испанскими ножами… Да мыраскатаем целую банду!
Вместо ответа проводник, загораживая тропку, с ужасомповторил несколько раз какое-то совсем нам непонятное слово:
— Аранья! Аранья… Аранья!
И при этом развел руками, как бы показывая величинуэтого «араньи».
— Змея? Кугуар? Рыба такая, что ли? — допытывалисьмы. Но толку так и не добились. Тогда Мортимер стегнул бичомпроводника, по-прежнему стоявшего посреди дороги, не позволяя ехать. От удара краснокожий зашипел, как змея, которойнаступили на хвост, отскочил было в сторону, но, когда мытронулись в путь, погнался за нами и снова загородил тропинку.
На глазах у него появились даже слезы, и опять все тоже:
— Аранья! Аранья! Смерть!
Ушел он от нас только тогда, когда Эндрью, рассердившись, прицелился в него из ружья.
Я видел: покуда мы не свернули в сторону, покуда мы неотъехали на порядочное расстояние, мальчуган стоял у началатропинки, долго и печально кивал головой и махал руками, зовя нас обратно.
Если по такой чаще идет, с трудом прокладывая среди зарослей дорогу, беспомощно спотыкаясь, человек, то на каждомшагу его подстерегает грозная опасность — лес кишит хищнымиживотными: на ветвях могучего дерева прячется свирепый кугуар; в кустах раздается злое шипение и характерный звук, похожий на звон, — там гремучая змея; ночью в ложе странника, если оно предварительно не осмотрено, залезет и расположитсяв складках одеяла или простыни ядовитый скорпион… Да неперечислить всех опасностей, грозящих человеку в этих дремучих лесах.
— Нас было трое, Мортимер, Эндрью и я. Все здоровые, крепкие парни, потому что мы золотоискатели и трапперы. По совести сказать, мы были людьми, окоторых говорят, что они не верят ни в сон, ни в чох, ни вкобылью голову, то есть не придают ни малейшего значениявсяким приметам и предсказаниям, не верят в бабьи россказни. Но вот нам пришлось натолкнуться на нечто такое, при видечего у любого волосы дыбом встанут.
Однажды мы должны были проехать в поселок Бодрильо постарой, проложенной еще испанцами дороге, по которой проходят только вьючные животные. Дорога находится в ужасном состоянии: ее не ремонтировали, надо полагать, со времен Кортеса и Пизарро, пресловутых «покорителей» Америки. Кроме того, скучна и однообразна эта дорога, проходящая по крутым скалам, до такой степени, что поневоле в голову лезут разныемысли.
В довершение удовольствия местами от дороги не осталосьи следа. Поэтому тот, кто хочет добраться с этой стороны вБодрильо, обыкновенно берет в проводники какого-нибудь краснокожего парня. Вот такого-то проводника, подростка Педро, мы имели с собой.
Часа через два после того, как мы начали свое шествиепо вьючной дороге, нервы у всех размотались до крайних пределов, а впереди еще чуть ли не сутки странствования по неведомым местам.
Проклятая дорога вьется туда и сюда, делает зигзаги, петли, словно прокладывал ее не род человеческий, а какой-нибудь представитель благородной заячьей породы, утикавший от борзых собак.
— К черту! Я поеду напрямик, — раздраженно ворчал Морти-мер, неистово понукая своего мула.
— А я лягу в первую попавшуюся канаву и буду выть по-волчьи, — поддакивал ему Эндрью. — Да, буду выть по-волчьи, покуда звезды с неба не посыпятся.
Тут мы обратили внимание, что с вьючной дороги, в сторону, спускаясь вниз, ведет тропка, а на ней следы конскихкопыт. Может быть, какой-нибуь мустанг проходил здесь на водопой.
— Я поеду по этой тропке, — решил Мортимер. — Куда-нибудьк человеческому жилью она должна же вывести. Я не я буду, если при помощи этой тропки мы не сократим наш путь километров на двадцать.
Эндрью тоже стал соблазняться подобной перспективой. Яже колебался, но и сам потом сдался.
Видели бы вы, что тут сделалось с нашим проводником, сэтим подростком-краснокожим. Его коричневое лицо побелело, губы почернели, глаза из орбит вылезли, сам весь трясется. Схватил он под уздцы моего мула, оттягивает его с тропки всторону.
— Нельзя! — кричит. — Нельзя! Там смерть!
— Что такое? Почему смерть? Ну-ка, пусть попробует ктонапасть на трех бравых гамбузино, вооруженных скорострельными ружьями, браунингами и острыми испанскими ножами… Да мыраскатаем целую банду!
Вместо ответа проводник, загораживая тропку, с ужасомповторил несколько раз какое-то совсем нам непонятное слово:
— Аранья! Аранья… Аранья!
И при этом развел руками, как бы показывая величинуэтого «араньи».
— Змея? Кугуар? Рыба такая, что ли? — допытывалисьмы. Но толку так и не добились. Тогда Мортимер стегнул бичомпроводника, по-прежнему стоявшего посреди дороги, не позволяя ехать. От удара краснокожий зашипел, как змея, которойнаступили на хвост, отскочил было в сторону, но, когда мытронулись в путь, погнался за нами и снова загородил тропинку.
На глазах у него появились даже слезы, и опять все тоже:
— Аранья! Аранья! Смерть!
Ушел он от нас только тогда, когда Эндрью, рассердившись, прицелился в него из ружья.
Я видел: покуда мы не свернули в сторону, покуда мы неотъехали на порядочное расстояние, мальчуган стоял у началатропинки, долго и печально кивал головой и махал руками, зовя нас обратно.
Страница 1 из 3
