Джек

— Он такой с виду слабый, бледный, — с набитым ртом произнес Суэйлс. — Как будто чахоточный.

— Нельсон его у нас не заберет, могу тебе сказать, — подхватил Моррис.

— А, ну хорошо, тогда иди ты, — пожала плечами Ви и протянула мне тарелку.

Я взял ее и поднялся на чердак; по пути я остановился на третьем этаже, чтобы переложить тарелку в левую руку и включить карманный фонарик.

Джек стоял у окна, бинокль болтался у него на шее; он вглядывался куда-то поверх крыш, в сторону реки. Взошла луна, и на воде сияло ее белое отражение, освещая бомбардировщикам цель, словно сигнальная ракета.

— Ничего в нашем секторе? — спросил я.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Они пока дальше к востоку.

— Я принес вам малинового торта, — предложил я.

Он обернулся и посмотрел на меня. Я протянул ему тарелку:

— Его прислал друг Виолетты, летчик.

— Нет, спасибо, — отказался Джек. — Я не люблю торты.

Я посмотрел на него с таким же недоверием, как на Виолетту, когда та рассказывала об истребителе, названном ее именем.

— Там еще много, — попытался я его уговорить. — Она принесла целый.

— Спасибо, я не голоден. Съешьте его сами.

— Вы уверены? В наши дни такое нелегко достать.

— Уверен, — сказал Джек и снова отвернулся к окну.

Я нерешительно взглянул на лакомство, чувствуя себя неловко от желания съесть его, но я был еще голоден и к тому же не хотел, чтобы торг пропал. Я решил, что теперь, по крайней мере, следует остаться здесь, составить Джеку компанию.

— Виолетта — девушка, вместо которой вы сейчас дежурите, — объяснил я. Я сел на пол, вплотную прислонившись к крашеному плинтусу, и начал есть. — Она работает полную неделю. У нас пять постоянных работников. Виолетта, я, Ренфри — но вы его еще не видели, он спит. Ему в последнее время нелегко пришлось. Он не может спать днем. Еще Моррис и Твикенхэм. Есть еще Питерсби. Но он совместитель, как вы.

Пока я говорил, мой собеседник не обернулся и не произнес ни слова, лишь продолжал смотреть в окно. С неба посыпался дождь осветительных ракет, озарив комнату желтым сиянием.

— Целая куча, — заметил я, отламывая вилкой кусочек торга. В неверном свете ракет джем казался черным. — Иногда Суэйлс со своими шуточками бывает просто невыносим, а Твикенхэм будет задавать вам множество вопросов, но они хорошие работники.

Джек развернулся ко мне:

— Вопросов?

— Для нашей газеты. На самом деле это просто листок, там печатается информация о новых типах бомб, правила ПВО и тому подобное. Обязанность Твикенхэма — перепечатывать все это и рассылать на другие посты, но мне кажется, он раньше мечтал стать писателем, и вот теперь у него появился шанс. Он назвал этот листок «Щебет Твикенхэма» и вставляет туда всякую всячину — рисунки, новости, сплетни, интервью.

Пока я говорил, рев моторов все приближался. Самолет пронесся над нами, затем я услышал шипение и свист, который перешел в вой.

— Вниз! — крикнул я и уронил тарелку.

Я схватил Джека за руку и потащил в укрытие под лестницей. Мы скрючились, я зажал уши, чтобы не оглохнуть от взрыва, но ничего не произошло. Пронзительный вой оборвался на высокой ноте где-то неподалеку. Я выглянул из-за бревна. Вспыхнул свет, затем послышался удар — бомба упала по меньшей мере в трех секторах от нас.

— Лис-плейс, — сказал я, подбегая к окну, чтобы поточнее выяснить, где горит. — Фугасный снаряд.

Джек навел бинокль в ту сторону, куда я показывал.

Я вышел на площадку, сложил руки рупором и крикнул, перегнувшись через перила:

— Фугаска! Лис-плейс.

Но бомбардировщики были еще близко, и я не стал возвращаться в укрытие.

— Твикенхэм берет интервью у всех пожарных, — объяснил я, прислонившись к стене. — Он будет спрашивать у вас, чем вы занимались до войны, почему вы пошли в пожарные и все такое. На прошлой неделе он написал статейку о Ви.

Джек, опустив бинокль, пристально смотрел туда, куда я указал. Пожар начинался не сразу после попадания бомбы. Требовалось некоторое время, чтобы загорелся рассыпанный уголь и взорвался вытекающий из поврежденных труб газ.

— И кем она была до войны? — спросил он.

— Ви? Стенографисткой, — ответил я. — Ну и кем-то вроде гадкого утенка, мне кажется. Война оказалась благом для нашей Ви.

— Благом, — повторил Джек, разглядывая пожар на Лис-плейс. Со своего места я не видел его лица — лишь силуэт — и не мог сказать, согласен ли он с моим высказыванием или оно его шокировало.

— Я не совсем точно выразился. Едва ли можно назвать благом подобные ужасы. Но война дала Ви шанс, которого у нее иначе просто не было бы. Моррис говорит, что она умерла бы старой девой, а теперь у нее куча поклонников. — Небо прочертила сигнальная ракета — желтый огонь превратился в красный.