Не хотелось бы афишировать свои персональные данные, поэтому скажу лишь, что работаю в сфере здравоохранения. Странных пациентов к нам поступает более чем достаточно, и случай одной из них в последнее время не дает мне покоя.
Добавить в моё избранное
74 мин, 31 сек 8283
Я подумал о вирусах, которые из-за, казалось бы, случайных по своей природе факторов обрели идеальные механизмы распространения и убийства своего носителя.
— Просто догадка, — сказал он. — Одна из возможностей. Больше пациентов, меньше ресурсов на их содержание, проблемы только умножаются… Просто будь осторожнее с историями пациентов. От идеи не защититься.
Я смотрел, как он уходит. Я не нашел ответов, только больше вопросов… Но теперь я абсолютно уверен, что заговор реален. Как гниющий и полный неизвестных болезней труп, клиника была… Чем? Карантином? Или… инкубатором?
В любом случае, пора было подумать, хочу ли я продолжать свое расследование…
Какова природа безумия? В последнее время мне приходится все дальше углубляться в суть этого вопроса. Стоя в коридоре, я думаю о солнце: я не видел его слишком долго. Все это время я только просматривал документы и финансовые отчеты в поисках зацепок. Никак не удается расплести клубок подставных фирм и юридических фикций. Невозможно понять, откуда клиника получает финансирование, но в наше время это не редкость.
Если выйти на улицу, позволить лучам солнца окутать себя, может, без куртки, чтобы ощутить морозящий зимний воздух, как я могу быть уверен в том, что выходил на самом деле, когда вернусь в клинику? У всех нас есть только одно доказательство того, что все, что с нами происходило — не выдумка. Наши воспоминания…
Чему можно доверять, если воспоминания лгут? Любопытно: тот факт, что в основах картины о мире любого человека лежат нестабильные порождения разума, после начала расследования обрел для меня окрас фундаментальной истины.
Ведь именно это и произошло с пациентами. Их проблемы не лежат на поверхности, с их телами все в порядке, они живут и мыслят… но их реальность стала темной и полной боли из-за принятых ими же решений.
Кроме одного из них… его история не вписывается.
Исполнив все свои обязанности в клинике, я направился прямиком к нему.
Отработанным, спокойным, но непреклонным голосом я произнес:
— Ты рассказал не все.
Он вздохнул и посмотрел на меня, ничего не отвечая. Отчаяние в его глазах было невыносимым.
— Я прочел записанный с твоих слов отчет из личного дела, — продолжил я, стараясь придать своему голосу оттенок настойчивости и сострадания. — Ты что-то утаил.
Он слегка нахмурился:
— Как вы догадались?
Истории всех остальных пациентов имели что-то общее. Его история отличалась.
— Неважно. Я здесь, мне не плевать, и мне кажется, за тобой, твоей историей и многими другими стоит нечто, что направило вас всех сюда. Ты должен рассказать мне правду.
Его лицо сморщилось, и он расплакался. По его щекам лились слезы.
— Вы мне верите? Боже, пожалуйста, скажите, что верите мне…
Я прекрасно помнил предупреждения наставника и главврача об историях пациентов… Но я должен был знать.
— Да, я верю тебе.
Он начал успокаиваться и облегченно свернулся на койке:
— Я расскажу, все расскажу…
Я солгал. Что, я просто шел по улице, какой-то бомж пролил на меня кровь, и из ниоткуда появляется этот костяной монстр? Глупости.
Я сам нашел его.
Жизнь была не сахар. Я был никем. Все меня игнорировали. Просто какой-то парень, без образования, ничем не известный, ни семьи, ни связей. Меня будто весь мир покинул. Меня боялись, не хотели брать на работу из-за преступного прошлого… Люди на другую сторону улицы переходили, когда меня видели…
Были и наркотики, тогда еще ничего слишком опасного. Единственным местом, где мне были рады, был криминальный мир города; там я и проводил все свое время. Наркотики… Жестокость… Даже оргии, все, что угодно, правда, не советовал бы их посещать, уж поверьте мне.
Эти люди… От них разило отчаянием. Оно витало в воздухе, все это видели. Казалось, что многим из них просто плевать на все…
Там я и узнал о его существовании. Ходили слухи о наркоманах, которым не нужно работать, которым не нужно было поддерживать видимость нормальной жизни. За ними кто-то стоял. Везучие сукины дети.
В жизни каждого безнадежного изгоя вроде меня наступает момент, когда заканчиваются деньги и воля, и от старой жизни не остается и следа. Я дошел до такого и решил отыскать его, причем не ради наркоты. Я почти слез к тому времени. Нет, мне нужна была власть.
Никто не смел мне и слова сказать. Все знали: встанешь у меня на пути — сдохнешь. Всего пара капель специальной крови на ногтях или зубах, и мой босс тебя распотрошит. Ему самому нравилось разрезать людей на кусочки. Он относился к нам, как к питомцам. Денег зарабатывали тоже немало. Конечно, каждый раз корчиться от боли, чтобы его увидеть — не самая приятная перспектива, но ничего не поделаешь, приходилось терпеть.
Потом… Все стало гораздо серьезнее, я перестал быть питомцем и превратился в раба.
— Просто догадка, — сказал он. — Одна из возможностей. Больше пациентов, меньше ресурсов на их содержание, проблемы только умножаются… Просто будь осторожнее с историями пациентов. От идеи не защититься.
Я смотрел, как он уходит. Я не нашел ответов, только больше вопросов… Но теперь я абсолютно уверен, что заговор реален. Как гниющий и полный неизвестных болезней труп, клиника была… Чем? Карантином? Или… инкубатором?
В любом случае, пора было подумать, хочу ли я продолжать свое расследование…
Какова природа безумия? В последнее время мне приходится все дальше углубляться в суть этого вопроса. Стоя в коридоре, я думаю о солнце: я не видел его слишком долго. Все это время я только просматривал документы и финансовые отчеты в поисках зацепок. Никак не удается расплести клубок подставных фирм и юридических фикций. Невозможно понять, откуда клиника получает финансирование, но в наше время это не редкость.
Если выйти на улицу, позволить лучам солнца окутать себя, может, без куртки, чтобы ощутить морозящий зимний воздух, как я могу быть уверен в том, что выходил на самом деле, когда вернусь в клинику? У всех нас есть только одно доказательство того, что все, что с нами происходило — не выдумка. Наши воспоминания…
Чему можно доверять, если воспоминания лгут? Любопытно: тот факт, что в основах картины о мире любого человека лежат нестабильные порождения разума, после начала расследования обрел для меня окрас фундаментальной истины.
Ведь именно это и произошло с пациентами. Их проблемы не лежат на поверхности, с их телами все в порядке, они живут и мыслят… но их реальность стала темной и полной боли из-за принятых ими же решений.
Кроме одного из них… его история не вписывается.
Исполнив все свои обязанности в клинике, я направился прямиком к нему.
Отработанным, спокойным, но непреклонным голосом я произнес:
— Ты рассказал не все.
Он вздохнул и посмотрел на меня, ничего не отвечая. Отчаяние в его глазах было невыносимым.
— Я прочел записанный с твоих слов отчет из личного дела, — продолжил я, стараясь придать своему голосу оттенок настойчивости и сострадания. — Ты что-то утаил.
Он слегка нахмурился:
— Как вы догадались?
Истории всех остальных пациентов имели что-то общее. Его история отличалась.
— Неважно. Я здесь, мне не плевать, и мне кажется, за тобой, твоей историей и многими другими стоит нечто, что направило вас всех сюда. Ты должен рассказать мне правду.
Его лицо сморщилось, и он расплакался. По его щекам лились слезы.
— Вы мне верите? Боже, пожалуйста, скажите, что верите мне…
Я прекрасно помнил предупреждения наставника и главврача об историях пациентов… Но я должен был знать.
— Да, я верю тебе.
Он начал успокаиваться и облегченно свернулся на койке:
— Я расскажу, все расскажу…
Я солгал. Что, я просто шел по улице, какой-то бомж пролил на меня кровь, и из ниоткуда появляется этот костяной монстр? Глупости.
Я сам нашел его.
Жизнь была не сахар. Я был никем. Все меня игнорировали. Просто какой-то парень, без образования, ничем не известный, ни семьи, ни связей. Меня будто весь мир покинул. Меня боялись, не хотели брать на работу из-за преступного прошлого… Люди на другую сторону улицы переходили, когда меня видели…
Были и наркотики, тогда еще ничего слишком опасного. Единственным местом, где мне были рады, был криминальный мир города; там я и проводил все свое время. Наркотики… Жестокость… Даже оргии, все, что угодно, правда, не советовал бы их посещать, уж поверьте мне.
Эти люди… От них разило отчаянием. Оно витало в воздухе, все это видели. Казалось, что многим из них просто плевать на все…
Там я и узнал о его существовании. Ходили слухи о наркоманах, которым не нужно работать, которым не нужно было поддерживать видимость нормальной жизни. За ними кто-то стоял. Везучие сукины дети.
В жизни каждого безнадежного изгоя вроде меня наступает момент, когда заканчиваются деньги и воля, и от старой жизни не остается и следа. Я дошел до такого и решил отыскать его, причем не ради наркоты. Я почти слез к тому времени. Нет, мне нужна была власть.
Никто не смел мне и слова сказать. Все знали: встанешь у меня на пути — сдохнешь. Всего пара капель специальной крови на ногтях или зубах, и мой босс тебя распотрошит. Ему самому нравилось разрезать людей на кусочки. Он относился к нам, как к питомцам. Денег зарабатывали тоже немало. Конечно, каждый раз корчиться от боли, чтобы его увидеть — не самая приятная перспектива, но ничего не поделаешь, приходилось терпеть.
Потом… Все стало гораздо серьезнее, я перестал быть питомцем и превратился в раба.
Страница 12 из 21
