В этот спокойный августовский вечер на окраине Хантингтона не так уж и спокойно. Тихий городок посетил карнавал с аттракционами. О, с детства люблю эти яркие огни, запах сладкой ваты и соленого попкорна… Все усыпано цветными, но уже немного выцветшими от времени шатрами, вокруг разноцветные гирлянды, привлекающие комаров.
Добавить в моё избранное
6 мин, 48 сек 18445
Уже два часа ночи, и персонал карнавала выпроваживает самых стойких гуляк и закрывает за ними ворота.
Комендантский час — это чистая формальность, фикция для посетителей. В это время карнавал только оживает. Веселая музыка не останавливается, а, кажется, становится еще громче, гирлянды не гаснут, хозяева балаганов не идут спать по своим вагончикам, просыпается многое другое.
Для многих людей ночь — непременно время для сна, отдыха. Темнота отождествляется со спокойствием. Ночь — огромный ресурс времени, который никто не додумался использовать по-иному. Люди праздника, которые заехали в Хантингтон, тратят это время, бездумно прожигая жизнь за весельем и выпивкой. Никто не удивился, когда клоун-болванка аккуратно слез с табуретки над водой и начал выжимать свои пуховые телеса. Восковые уроды выходили из шатра, обсуждая, какие ужасные гримасы посетителей они сегодня видели. Ржавые купидоны, скрепя крылышками, вылетали из тоннеля любви вместе с другими романтичными персонажами. Скелеты и ведьмы из комнаты страха вздумали напугать своего верного парнишу, но тот уже смылся с девушкой из лотереи в вагончик, где они продолжили флирт. Марионетки прогуливались, волоча за собой свои нитки без помощи кукловода.
Только Дядюшке Зорпа было не до веселья. Он поднял голову, зажег синие светодиоды и размял руки, которые весь день были в молитвенном положении. От яркого внешнего мира его отделяла стеклянная коробка, из-за которой все звуки доносились приглушенно и искаженно.
— Что, Зорпа, веселишься? — злорадствовал одноглазый хозяин тира. — Всё надеешься, что тебя кто-нибудь выпустит? Хахаха! — смеялся Одноглазый, удаляясь. За ним строем плелись бутафорские утки с вмятинами от выстрелов винтовок.
Дядюшка склонил голову и думал о грустной девушке с угольно-черными волосами. Почему она не пришла сегодня? Он решил все ее проблемы? А может, с ней что-то случилось? Так в раздумьях он и не заметил, как она появилась в толпе. Девушка пробралась сквозь дыру в ограждении, думая, что все спят. Ошеломленная происходящим, она просто неподвижно стояла, наблюдая это зрелище влажными глазами. Старик Зорпа поднял голову и, увидев девушку, поманил ее к себе движением руки. В смятении та стала медленно перебирать ногами в сторону единственного знакомого среди всего этого безумия. Синие светодиоды смотрели так умоляюще, как только может машина. Из нижней части автомата вылезла бумажка: «Выпусти меня».
Испуганная девушка бежала сломя голову, вслед ей доносились раскаты смеха уличных артистов, которые только сейчас заметили ее. Она стремительно приближалась к огням ночного города и клялась себе, что больше никогда даже на карусель не сядет.
Следующий день был заключительным днем карнавала. Дядюшка Зорпа так и простоял весь вечер в одиночестве. Он хотел бы объясниться перед девушкой, но было уже поздно.
В этот последний вечер персонал карнавала выгонял посетителей, чтобы действительно поспать. Спустя некоторое время после того, как все разошлись по вагончикам, раздался громкий лязг рабицы, которая ограждала территорию. Это местная банда пришла на разборки. Сегодня их главарь пытался выкупить у хозяина тира его винтовки, но старый скряга был неподкупен и в грубой форме посоветовал ему держаться подальше. Словесная перепалка чуть не дошла до драки, но дружки хулигана оттянули его за руки и расстались с Одноглазым только свирепыми взглядами. Но сейчас они пришли забрать чего хотели. Одноглазый первым выбежал на шум, за что и получил разок битой по голове, а затем неоднократно ногами по животу. На помощь никто выйти не осмелился.
Вандалы забрали винтовки, развалили тир и пару соседних шатров. Когда они уже собирались уходить, в стороне послышалась умиротворяющая музыка. Дядюшка Зорпа сиял голубыми глазами, а из нижней части автомата торчала бумажка, вероятно, предназначавшаяся главарю банды. «Стерегись машин, не то кончишь, как отец». Прочтя это, хулиган скорчил рожу в ярости и скорби одновременно и хорошенько ударил битой по автомату. Вскоре он разошелся и начал корежить коробку предсказателя, к нему присоединились дружки.
Раннее утро. С первыми лучами артисты и работники карнавала собираются в дальнюю дорогу. Вчерашнее нападение не принесло много урона: винтовки можно купить с выручки, шатры и так нужно было собирать, а судьба Дядюшки Зорпа никого не интересовала — было видно, что его не собрать. Тем более, что сам Дядюшка, вернее, его торс пропал. От разломанного автомата вела неглубокая борозда в сторону города. Дядюшка найдет того единственного человека, который его понимал. Дядюшка рад, что его выпустили.
Комендантский час — это чистая формальность, фикция для посетителей. В это время карнавал только оживает. Веселая музыка не останавливается, а, кажется, становится еще громче, гирлянды не гаснут, хозяева балаганов не идут спать по своим вагончикам, просыпается многое другое.
Для многих людей ночь — непременно время для сна, отдыха. Темнота отождествляется со спокойствием. Ночь — огромный ресурс времени, который никто не додумался использовать по-иному. Люди праздника, которые заехали в Хантингтон, тратят это время, бездумно прожигая жизнь за весельем и выпивкой. Никто не удивился, когда клоун-болванка аккуратно слез с табуретки над водой и начал выжимать свои пуховые телеса. Восковые уроды выходили из шатра, обсуждая, какие ужасные гримасы посетителей они сегодня видели. Ржавые купидоны, скрепя крылышками, вылетали из тоннеля любви вместе с другими романтичными персонажами. Скелеты и ведьмы из комнаты страха вздумали напугать своего верного парнишу, но тот уже смылся с девушкой из лотереи в вагончик, где они продолжили флирт. Марионетки прогуливались, волоча за собой свои нитки без помощи кукловода.
Только Дядюшке Зорпа было не до веселья. Он поднял голову, зажег синие светодиоды и размял руки, которые весь день были в молитвенном положении. От яркого внешнего мира его отделяла стеклянная коробка, из-за которой все звуки доносились приглушенно и искаженно.
— Что, Зорпа, веселишься? — злорадствовал одноглазый хозяин тира. — Всё надеешься, что тебя кто-нибудь выпустит? Хахаха! — смеялся Одноглазый, удаляясь. За ним строем плелись бутафорские утки с вмятинами от выстрелов винтовок.
Дядюшка склонил голову и думал о грустной девушке с угольно-черными волосами. Почему она не пришла сегодня? Он решил все ее проблемы? А может, с ней что-то случилось? Так в раздумьях он и не заметил, как она появилась в толпе. Девушка пробралась сквозь дыру в ограждении, думая, что все спят. Ошеломленная происходящим, она просто неподвижно стояла, наблюдая это зрелище влажными глазами. Старик Зорпа поднял голову и, увидев девушку, поманил ее к себе движением руки. В смятении та стала медленно перебирать ногами в сторону единственного знакомого среди всего этого безумия. Синие светодиоды смотрели так умоляюще, как только может машина. Из нижней части автомата вылезла бумажка: «Выпусти меня».
Испуганная девушка бежала сломя голову, вслед ей доносились раскаты смеха уличных артистов, которые только сейчас заметили ее. Она стремительно приближалась к огням ночного города и клялась себе, что больше никогда даже на карусель не сядет.
Следующий день был заключительным днем карнавала. Дядюшка Зорпа так и простоял весь вечер в одиночестве. Он хотел бы объясниться перед девушкой, но было уже поздно.
В этот последний вечер персонал карнавала выгонял посетителей, чтобы действительно поспать. Спустя некоторое время после того, как все разошлись по вагончикам, раздался громкий лязг рабицы, которая ограждала территорию. Это местная банда пришла на разборки. Сегодня их главарь пытался выкупить у хозяина тира его винтовки, но старый скряга был неподкупен и в грубой форме посоветовал ему держаться подальше. Словесная перепалка чуть не дошла до драки, но дружки хулигана оттянули его за руки и расстались с Одноглазым только свирепыми взглядами. Но сейчас они пришли забрать чего хотели. Одноглазый первым выбежал на шум, за что и получил разок битой по голове, а затем неоднократно ногами по животу. На помощь никто выйти не осмелился.
Вандалы забрали винтовки, развалили тир и пару соседних шатров. Когда они уже собирались уходить, в стороне послышалась умиротворяющая музыка. Дядюшка Зорпа сиял голубыми глазами, а из нижней части автомата торчала бумажка, вероятно, предназначавшаяся главарю банды. «Стерегись машин, не то кончишь, как отец». Прочтя это, хулиган скорчил рожу в ярости и скорби одновременно и хорошенько ударил битой по автомату. Вскоре он разошелся и начал корежить коробку предсказателя, к нему присоединились дружки.
Раннее утро. С первыми лучами артисты и работники карнавала собираются в дальнюю дорогу. Вчерашнее нападение не принесло много урона: винтовки можно купить с выручки, шатры и так нужно было собирать, а судьба Дядюшки Зорпа никого не интересовала — было видно, что его не собрать. Тем более, что сам Дядюшка, вернее, его торс пропал. От разломанного автомата вела неглубокая борозда в сторону города. Дядюшка найдет того единственного человека, который его понимал. Дядюшка рад, что его выпустили.
Страница 2 из 2
