Лампа

Внезапно мальчик встрепенулся. Его глаза открылись. Он смотрел мимо матери на распахнутую дверь. Он попытался заговорить, и мать склонилась к его губам, чтобы слышать шелестящие слова.

— Все хорошо, я иду, — прошептал он и снова погрузился в забытье.

Внезапный ужас овладел матерью, она пересекла комнату, идя к отцу. Где-то неподалеку засмеялся другой мальчик. Радостно, звонко, ликующе, и серебристым эхом смех пронесся по комнате.

— Мне страшно, мне страшно, — стонала мать.

Старик покровительственно обнял ее за плечи. Внезапный порыв ветра заставил их вздрогнуть, и тут же снова, как прежде, наступила тишина.

Смех прекратился, но теперь они услышали новый звук, сначала еле уловимый, но постепенно все нарастающий, становящийся громким, так что они смогли различить его: шаги — легкие, мягкие шаги.

«Топ-топ, шлеп-шлеп, топ-топ, шлеп-шлеп». Они бежали — эти хорошо знакомые маленькие ножки. И тут — ошибиться невозможно — другие шаги присоединились к ним, быстрые и легкие.

Дружно они спешили к двери, туда, туда, за дверь, дружно, дружно, топ-топ, шлеп-шлеп, неслись невидимые ножки маленьких детей.

Миссис Ланкастер смотрела широко открытыми глазами на отца.

— Там их двое, двое!

Ее лицо стало серым от страха, она повернулась к кроватке в углу, но отец мягко ее придержал и усадил на место.

— Там, — сказал он просто.

Топ-топ, шлеп-шлеп — все легче и легче.

И потом — тишина.