Мы можем дать скидку на опт

В скудно освещенном зальчике группки небритых мужчин в пыльных куртках подозрительно следили друг за другом, стоя поедая жареную картошку и заливая ее пинтами«Гиннесса», напитка, к которому Питер никогда не питал особого пристрастия. Питер держал «Файнэншл тайме», прижимая локтем к боку так, чтобы она как можно больше бросалась в глаза, но никто к нему не обратился, поэтому он взял полпинты шанди и удалился за столик в углу.

Не способный во время ожидания решительно ни о чем думать, он попытался читать газету, но очень скоро потерялся в лабиринте фьючерсов на зерно и сообщениях о том, как резиновая компания продавала что-то там без покрытия (хотя, что это могло бы быть за покрытие, он так и не понял), бросил чтение и стал смотреть в пол.

Он ждал уже почти десять минут, когда к стойке протолкался невысокий деловитый человечек и, пытливо оглядевшись по сторонам, направился прямо к столику Питера и без приглашения сел.

— Кембл. — Он протянул руку. — Бертон Кембл из «Душитель и Палач». Я слышал, у вас есть для нас работа.

На душегуба он был совсем не похож. Питер ему так и сказал.

— Ах ты боже мой, ну конечно, нет. Я не из собственно штата. Я из отдела продаж.

Питер кивнул. Разумеется, это только логично.

— Тут… э… можно говорить свободно?

— Конечно. Никто нами не заинтересуется. К делу, от скольких лиц вы бы хотели избавиться с нашей помощью?

— Только от одного. Его зовут Арчи Джиббонс и он работает в бухгалтерии «Клеймеджес». Его адрес…

— Если вы не против, сэр, — прервал его Кембл, — деталями мы займемся позднее. Давайте сразу перейдем к финансовой стороне. Во-первых, контракт обойдется вам в пятьсот фунтов…

Питер кивнул. Эту сумму он мог себе позволить и, правду сказать, ожидал чуть большей.

— … хотя всегда есть специальное предложение, — вкрадчиво завершил Кембл.

У Питера загорелись глаза. Как я уже упоминал, он обожал выгодные сделки и зачастую покупал на распродажах или по специальному предложению вещи, для которых потом не мог найти применения. Помимо единственной этой слабости (которая есть у столь многих из нас), он был исключительно умеренным молодым человеком.

— Специальное предложение?

— Двое по цене одного, сэр.

М-м-м. Питер задумался. Выходило всего по двести пятьдесят фунтов на каждого, что, как ни крути, не так уж плохо. Была лишь одна загвоздка.

— Боюсь, у меня нет больше никого, кому я бы желал смерти.

Вид у Кембла сделался разочарованный.

— Какая жалость, сэр. За двоих мы могли бы даже сбросить цену до… ну, скажем, четырехсот пятидесяти фунтов за обоих.

— Правда?

— Это дает работу нашим агентам, сэр. Если вам непременно хочется знать, — тут он понизил голос, — сейчас в данной области работы вечно не хватает. Не то что в старые времена. Разве нет хотя бы одного другого лица, от которого вам бы хотелось избавиться?

Питер погрузился в раздумья. Он ненавидел упускать скидки, но никак не мог придумать кого-нибудь еще. Он любил людей. Но скидка есть скидка…

— Послушайте, — сказал Питер, — можно мне подумать и встретиться с вами завтра вечером?

Коммивояжер радостно улыбнулся.

— Ну конечно, сэр, — сказал он. — Уверен, вы сможете кого-нибудь подыскать.

Ответ, очевидный ответ осенил Питера, когда он уже отходил в тот вечер ко сну. Рывком сев в кровати, он нашарил выключатель лампы и записал имя на обороте конверта на тот случай, если забудет. Правду сказать, он не думал, что сможет его забыть, ведь оно было болезненно очевидным, но с полночными мыслями никогда не знаешь наверняка.

Имя на обороте конверта он написал такое: Гвендолин Торп.

Выключив свет, он перекатился на бок и вскоре заснул, и видел мирные и в высшей степени недушегубские сны.

Когда в воскресенье вечером он появился в «Грязном осле», Кембл уже его ждал. Взяв шанди, Питер сел за его столик.

— Я принимаю ваше специальное предложение, — сказал он вместо приветствия.

Кембл энергично закивал.

— Очень мудрое решение. Простите мне такие слова, сэр.

Питер Пинтер скромно улыбнулся, как улыбается человек, который прочел «Файнэншл тайме» и принял мудрое деловое решение.

— Полагаю, это будет четыреста пятьдесят фунтов?

— Разве я сказал четыреста пятьдесят фунтов, сэр? Господи помилуй, примите мои нижайшие извинения. Прошу меня простить, я думал про наши мелкооптовые расценки. За два лица это будет четыреста семьдесят пять фунтов.

На мягком моложавом лице Пинтера отразилось смешанное с алчностью разочарование. Получается лишних двадцать пять фунтов. Однако кое-что в словах Кембла привлекло его внимание.

— Мелкооптовые расценки.

— Разумеется, но сомневаюсь, что сэра это заинтересует.

— Да что вы, мне интересно. Расскажите.