Ирма Грауба направлялась на кухню, когда в дверь позвонили. Она достала из вазы горстку шоколадных конфет и вышла в прихожую. Массивные, в человеческий рост, напольные часы, оставшиеся от прежних жильцов, показывали 17.00. Пока она расставляла книги и возилась с пирогом, стемнело.
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 17694
Визит первый
Пять лет назад Ирма Грауба — тогда ещё Савельева — переселилась в Латвию из Петербурга. Первое впечатление о стране — костюмированный парад по случаю Дня всех святых, праздника, популярного у латышей. С тех пор она всегда готовилась к тридцать первому октября, закупала конфеты и украшала квартиру фигурками летучих мышей и скелетов.
Вот и в этом году хлопоты, связанные с очередным переездом, не дали ей забыть о Хеллоуине.
Рука женщины потянулась к замку, но замерла на полпути. Сквозь матовое стекло проделанного в дверях оконца она увидела высокую фигуру в кепке. Определённо, не ряженый ребёнок.
На вопрос «кто там?» ответил низкий голос:
— Муниципальная полиция.
Ирма повозилась с замком, открыла. На крыльце стоял мужчина средних лет в форме. За его спиной был припаркован мотоцикл, оснащённый сиреной и мигалками. Ирме захотелось узнать, почему полицейский не использует при езде мотоциклетный шлем.
— Сладости или гадости, — сказал визитёр.
— Сладости, — ответила она и вручила офицеру конфеты.
В доме на противоположной стороне улицы зажёгся свет, а вместе с ним гирлянды в виде маленьких клыкастых черепов.
Полицейский хохотнул и высыпал шоколадки в карман.
— Спасибо. Андриж Руж к вашим услугам.
Говорил он с латгальским акцентом, коверкая гласные. Латышский Ирмы был близок к идеальному.
— Ирма Грауба. Надеюсь, всё в порядке?
— Не извольте волноваться! Я, так сказать, не по служебным делам. Проезжал мимо и решил поприветствовать вас в нашем городке.
Улица, на которой с недавних пор жила Ирма, находилась на окраине и была тупиковой. Чтобы проезжать здесь «мимо», нужно было ехать из леса или в лес.
— Спасибо, я на самом деле слегка…
— Чем вы занимаетесь, Граубас kundze? Я имею в виду, чем вы занимались раньше, в…? Вы же русская?
— Я давно живу в Латвии. А сюда переехала из Даугавпилса. Захотелось спокойной жизни, наверное. Я преподавала латышский русским эмигрантам.
— О, — сказал он и улыбнулся. — Живёте одна? Муж, дети?
— Я в разводе. Детей нет.
Руж сделал озадаченное лицо.
— Одна? Здесь?
— Мне сказали, это тихий городок.
— Городок — да. Но дом…
— Что не так с домом?
Полицейский покосился на выкрашенный в белый цвет фасад двухэтажного здания, двускатную черепичную крышу.
— Как? Вам не сказали?
— Да о чём же? — насторожилась Ирма.
— О парне, что жил здесь в девяностые.
«О Господи», — пронеслось в голове женщины. Начало истории и тон полицейского не предвещали ничего хорошего.
— Странный был тип, — понизив голос, продолжал Руж. — Молчаливый, замкнутый. На первый взгляд безвредный, если вы, конечно, не котята.
— Котята?
— Котята, которых он мучил и убивал. Это мы уж потом узнали. После того, что он сделал в девяносто восьмом году. В канун Дня всех святых. Никогда не забуду, Граубас kundze. Я ведь первый прибыл на место происшествия. Кровь была везде. Пентаграммы. Чёрные свечи. Сестрёнку он убил в гостиной…
Ирма нервно сглотнула. Как мог кузен её бывшего мужа, агент по продаже недвижимости, спихнуть ей такой дом?
— Папу мы нашли на кухне. Вернее, то, что от него осталось. Мать лежала в подвале. А сам парень, он пел… псалмы из Библии, только задом наперёд, и…
— Вы сказали, в подвале? — перебила его Ирма. — В этом доме нет подвала.
Руж дёрнул бровью и вдруг расхохотался:
— Вы меня поймали! Вот чёрт, я почти дошёл до своей любимой части. Про козлиную голову…
— То есть, вы всё придумали? — ахнула Ирма, чувствуя смесь облегчения и возмущения.
— Ну, конечно. Простите меня, ради Бога, — он поднял руки ладонями вперёд. — Не смог удержаться! Я всем приезжим рассказываю эту байку. Уж сколько меня ругали…
— Думаете, это смешно? Пугать одинокую женщину? В этом заключается работа латвийского офицера?
Руж смущённо потупился:
— Я думал, вы поймёте. Сегодня же Хеллоуин. Время страшных историй. Мои сказки никому ещё не навредили.
И он посмотрел на Граубас kundze таким невинным взглядом, что она растаяла:
— Никаких сатанистов?
— У нас? Не смешите! За двадцать пять лет службы я лишь один раз доставал пистолет — когда старый Рихард Келемен расстроился, что ему не продают вино после 22.00. Да так расстроился, что приволок в магазин винтовку времён премьера Сметоны. Добро пожаловать в самый тихий городок Видземской области.
— Спасибо, — пробормотала она.
Минуту назад она узнала кое-что новое про сельских полисменов: они бывают чертовски странными.
— И, да, вы сделали самый страшный Светильник Джека из всех, что я видел сегодня.
— Сделала что? — Ирма посмотрела поверх плеча Ружа.
Пять лет назад Ирма Грауба — тогда ещё Савельева — переселилась в Латвию из Петербурга. Первое впечатление о стране — костюмированный парад по случаю Дня всех святых, праздника, популярного у латышей. С тех пор она всегда готовилась к тридцать первому октября, закупала конфеты и украшала квартиру фигурками летучих мышей и скелетов.
Вот и в этом году хлопоты, связанные с очередным переездом, не дали ей забыть о Хеллоуине.
Рука женщины потянулась к замку, но замерла на полпути. Сквозь матовое стекло проделанного в дверях оконца она увидела высокую фигуру в кепке. Определённо, не ряженый ребёнок.
На вопрос «кто там?» ответил низкий голос:
— Муниципальная полиция.
Ирма повозилась с замком, открыла. На крыльце стоял мужчина средних лет в форме. За его спиной был припаркован мотоцикл, оснащённый сиреной и мигалками. Ирме захотелось узнать, почему полицейский не использует при езде мотоциклетный шлем.
— Сладости или гадости, — сказал визитёр.
— Сладости, — ответила она и вручила офицеру конфеты.
В доме на противоположной стороне улицы зажёгся свет, а вместе с ним гирлянды в виде маленьких клыкастых черепов.
Полицейский хохотнул и высыпал шоколадки в карман.
— Спасибо. Андриж Руж к вашим услугам.
Говорил он с латгальским акцентом, коверкая гласные. Латышский Ирмы был близок к идеальному.
— Ирма Грауба. Надеюсь, всё в порядке?
— Не извольте волноваться! Я, так сказать, не по служебным делам. Проезжал мимо и решил поприветствовать вас в нашем городке.
Улица, на которой с недавних пор жила Ирма, находилась на окраине и была тупиковой. Чтобы проезжать здесь «мимо», нужно было ехать из леса или в лес.
— Спасибо, я на самом деле слегка…
— Чем вы занимаетесь, Граубас kundze? Я имею в виду, чем вы занимались раньше, в…? Вы же русская?
— Я давно живу в Латвии. А сюда переехала из Даугавпилса. Захотелось спокойной жизни, наверное. Я преподавала латышский русским эмигрантам.
— О, — сказал он и улыбнулся. — Живёте одна? Муж, дети?
— Я в разводе. Детей нет.
Руж сделал озадаченное лицо.
— Одна? Здесь?
— Мне сказали, это тихий городок.
— Городок — да. Но дом…
— Что не так с домом?
Полицейский покосился на выкрашенный в белый цвет фасад двухэтажного здания, двускатную черепичную крышу.
— Как? Вам не сказали?
— Да о чём же? — насторожилась Ирма.
— О парне, что жил здесь в девяностые.
«О Господи», — пронеслось в голове женщины. Начало истории и тон полицейского не предвещали ничего хорошего.
— Странный был тип, — понизив голос, продолжал Руж. — Молчаливый, замкнутый. На первый взгляд безвредный, если вы, конечно, не котята.
— Котята?
— Котята, которых он мучил и убивал. Это мы уж потом узнали. После того, что он сделал в девяносто восьмом году. В канун Дня всех святых. Никогда не забуду, Граубас kundze. Я ведь первый прибыл на место происшествия. Кровь была везде. Пентаграммы. Чёрные свечи. Сестрёнку он убил в гостиной…
Ирма нервно сглотнула. Как мог кузен её бывшего мужа, агент по продаже недвижимости, спихнуть ей такой дом?
— Папу мы нашли на кухне. Вернее, то, что от него осталось. Мать лежала в подвале. А сам парень, он пел… псалмы из Библии, только задом наперёд, и…
— Вы сказали, в подвале? — перебила его Ирма. — В этом доме нет подвала.
Руж дёрнул бровью и вдруг расхохотался:
— Вы меня поймали! Вот чёрт, я почти дошёл до своей любимой части. Про козлиную голову…
— То есть, вы всё придумали? — ахнула Ирма, чувствуя смесь облегчения и возмущения.
— Ну, конечно. Простите меня, ради Бога, — он поднял руки ладонями вперёд. — Не смог удержаться! Я всем приезжим рассказываю эту байку. Уж сколько меня ругали…
— Думаете, это смешно? Пугать одинокую женщину? В этом заключается работа латвийского офицера?
Руж смущённо потупился:
— Я думал, вы поймёте. Сегодня же Хеллоуин. Время страшных историй. Мои сказки никому ещё не навредили.
И он посмотрел на Граубас kundze таким невинным взглядом, что она растаяла:
— Никаких сатанистов?
— У нас? Не смешите! За двадцать пять лет службы я лишь один раз доставал пистолет — когда старый Рихард Келемен расстроился, что ему не продают вино после 22.00. Да так расстроился, что приволок в магазин винтовку времён премьера Сметоны. Добро пожаловать в самый тихий городок Видземской области.
— Спасибо, — пробормотала она.
Минуту назад она узнала кое-что новое про сельских полисменов: они бывают чертовски странными.
— И, да, вы сделали самый страшный Светильник Джека из всех, что я видел сегодня.
— Сделала что? — Ирма посмотрела поверх плеча Ружа.
Страница 1 из 5
