Незнакомый сигнал в инфразвуковом диапазоне. Марцин Гловацки рефлекторно взглянул на призрачно-зеленый экран радара. Всё в порядке, они здесь одни…
Добавить в моё избранное
17 мин, 52 сек 4451
Сейчас мы на глубине 242 метра, наедине с ним, — сказал Марцин.
Объект нарезал круги вокруг Призрака. Эугениуш заблокировал все частоты, активировав полную звукоизоляцию. Только на контрольном мониторе танцевала свой дьявольский танец тонкая оранжевая линия, напоминая, что, если заткнуть уши, мелодия не исчезнет.
Примерно через час объект рванул куда-то на северо-восток и исчез с радара.
— Разворачиваемся, — хрипло проговорил Марцин пересохшей глоткой. — Недостающие образцы заберем на обратном пути, пофиг. Об этой херне — ни слова.
— А что, если это все-таки наше руководство организовало? — Эугениуш копался в настройках радара.
— Вероятность 50 на 50. И я не знаю, что выбрать.
— А что мы теряем? Аудиозапись есть, показания радара есть. А про пси-оружие они больше нашего знают. В каком-то плане мы проявили себя с лучшей стороны — не съехали с катушек до овощного или, наоборот, буйного состояния.
— Дай подумать… Да, мы не сделали ничего позорящего, доказательства при нас. На вечернем сеансе расскажем все, как есть, — согласился Марцин.
22 АВГУСТА, 20:20
Подводники получили приказ дрейфовать в данном районе и наблюдать, фиксируя все странные явления и докладывая на сеансах связи. То, что сеансы были по-прежнему в 8 утра и в 8 вечера, не чаще, косвенно подтверждало догадку, что происходящее — эксперимент руководства, скорее всего, разработчиков Призрака.
— Я должен быть в ярости, но всё, что я чувствую — тупая ноющая тревога, — признался Эугениуш. — Как под обезболивающим, когда не чувствуешь боли, но знаешь, что должно болеть.
— Угу. Примерно также.
Подводники вновь перебрались на камбуз. Хотя есть, по понятным причинам, не особо хотелось — просто пили красное вино с легкой закуской из бутербродов с сыром и консервированных абрикосов.
Марцин внезапно замер, вилка с насаженной половинкой абрикоса грохнулась на тарелку. Эугениуш мгновенно понял, что напарник смотрит на зеркальную дверцу холодильника за его спиной — обернулся — и в развороте, боковым зрением, заметил, что в дверце отражались три силуэта. И этот третий стоял рядом с ними, возвышаясь своим ростом, который подчеркивала фуражка с высокой тульей. Затем он резко исчез, словно выключился. При этом свет мигнул два раза, затем снова загорелся, как обычно. Микроволновка резко пискнула, включился и снова выключился чайник.
— Ты тоже видел, — полувопросительно проговорил Марцин.
— Да. Высокий, в капитанской фуражке. Больше ничего не успел разобрать.
— Я видел его… Матка Боска, он смотрел прямо на меня. У него такие глаза… Огромные, на пол-лица, сияющие зеленые глаза. И вроде бы… Нет, я наверно все-таки съехал крышей.
— Говори. Я ничему не удивлюсь.
— Мне показалась, на нём немецкая форма — времен второй мировой войны. Свет мигал. Знаешь, как в фильмах ужасов, когда демоны и призраки близко.
— Почему бы и нет, — согласился Эугениуш. — Хотя адским тварям больше подходит советская экипировка. Кстати, в этом районе шли бои, как раз подводного флота. Это как раз немцы и британцы между собой…
— А может, это и британец был, — Марцин пожал плечами. — Впрочем, я не верю, что это души наших коллег тех времен. Мы им ничего не сделали, и у нас нет ничего, что могло бы привлечь их внимание. Вероятнее, это что-то современное. Да и форма может быть не какой-то конкретной страны, а стилизацией. Для маскировки.
— Я уже не знаю, что думать, — признался Эугениуш.
23 АВГУСТА, 02:42
Напарники сидели в рубке до глубокой ночи. Объект два раза появлялся на радарах, на 10 минут и на полчаса. Ничего не делал, видимо, тоже наблюдал. Призрак соблюдал радиомолчание, он тоже, кроме всё той же трансляции песни в двух диапазонах — инфразвуковом и обычном.
— Я пока в душ сгоняю, — Марцин поднялся и нерешительно замер на пороге. Идти одному через длинный пустой коридор не хотелось. Сначала нужно было дойти до каюты, взять вещи, а потом дойти до душа. Утешало лишь, что санузел был рядом с каютами. Вздохнув, моряк зашагал, шлёпая кроссовками по гладкому, идеально чистому полу.
Зайдя в душ, Марцин едва не выбежал обратно — освещение мигнуло. Но других аномалий не наблюдалось. Опасливо косясь на зеркало, подводник разделся и залез в кабинку, отгороженную легкомысленной сине-фиолетовой шторкой. На шторе были изображены различные морские обитатели. Марцин внезапно и с неудовольствием обнаружил, что крупный фиолетовый осьминог уставился прямо на него. «А шифер-то подтекает, уже нарисованных зверушек шугаюсь, kurwa».
Теплая и чистая вода. Приятный запах геля для душа. И все же Марцин подсознательно был готов, что из лейки внезапно хлынет кипяток, кровь, черная жижа или еще какая инфернальная дрянь. Далее офицер припомнил, что в фильмах на героя нападают, когда он или она моет голову, закрыв глаза.
Объект нарезал круги вокруг Призрака. Эугениуш заблокировал все частоты, активировав полную звукоизоляцию. Только на контрольном мониторе танцевала свой дьявольский танец тонкая оранжевая линия, напоминая, что, если заткнуть уши, мелодия не исчезнет.
Примерно через час объект рванул куда-то на северо-восток и исчез с радара.
— Разворачиваемся, — хрипло проговорил Марцин пересохшей глоткой. — Недостающие образцы заберем на обратном пути, пофиг. Об этой херне — ни слова.
— А что, если это все-таки наше руководство организовало? — Эугениуш копался в настройках радара.
— Вероятность 50 на 50. И я не знаю, что выбрать.
— А что мы теряем? Аудиозапись есть, показания радара есть. А про пси-оружие они больше нашего знают. В каком-то плане мы проявили себя с лучшей стороны — не съехали с катушек до овощного или, наоборот, буйного состояния.
— Дай подумать… Да, мы не сделали ничего позорящего, доказательства при нас. На вечернем сеансе расскажем все, как есть, — согласился Марцин.
22 АВГУСТА, 20:20
Подводники получили приказ дрейфовать в данном районе и наблюдать, фиксируя все странные явления и докладывая на сеансах связи. То, что сеансы были по-прежнему в 8 утра и в 8 вечера, не чаще, косвенно подтверждало догадку, что происходящее — эксперимент руководства, скорее всего, разработчиков Призрака.
— Я должен быть в ярости, но всё, что я чувствую — тупая ноющая тревога, — признался Эугениуш. — Как под обезболивающим, когда не чувствуешь боли, но знаешь, что должно болеть.
— Угу. Примерно также.
Подводники вновь перебрались на камбуз. Хотя есть, по понятным причинам, не особо хотелось — просто пили красное вино с легкой закуской из бутербродов с сыром и консервированных абрикосов.
Марцин внезапно замер, вилка с насаженной половинкой абрикоса грохнулась на тарелку. Эугениуш мгновенно понял, что напарник смотрит на зеркальную дверцу холодильника за его спиной — обернулся — и в развороте, боковым зрением, заметил, что в дверце отражались три силуэта. И этот третий стоял рядом с ними, возвышаясь своим ростом, который подчеркивала фуражка с высокой тульей. Затем он резко исчез, словно выключился. При этом свет мигнул два раза, затем снова загорелся, как обычно. Микроволновка резко пискнула, включился и снова выключился чайник.
— Ты тоже видел, — полувопросительно проговорил Марцин.
— Да. Высокий, в капитанской фуражке. Больше ничего не успел разобрать.
— Я видел его… Матка Боска, он смотрел прямо на меня. У него такие глаза… Огромные, на пол-лица, сияющие зеленые глаза. И вроде бы… Нет, я наверно все-таки съехал крышей.
— Говори. Я ничему не удивлюсь.
— Мне показалась, на нём немецкая форма — времен второй мировой войны. Свет мигал. Знаешь, как в фильмах ужасов, когда демоны и призраки близко.
— Почему бы и нет, — согласился Эугениуш. — Хотя адским тварям больше подходит советская экипировка. Кстати, в этом районе шли бои, как раз подводного флота. Это как раз немцы и британцы между собой…
— А может, это и британец был, — Марцин пожал плечами. — Впрочем, я не верю, что это души наших коллег тех времен. Мы им ничего не сделали, и у нас нет ничего, что могло бы привлечь их внимание. Вероятнее, это что-то современное. Да и форма может быть не какой-то конкретной страны, а стилизацией. Для маскировки.
— Я уже не знаю, что думать, — признался Эугениуш.
23 АВГУСТА, 02:42
Напарники сидели в рубке до глубокой ночи. Объект два раза появлялся на радарах, на 10 минут и на полчаса. Ничего не делал, видимо, тоже наблюдал. Призрак соблюдал радиомолчание, он тоже, кроме всё той же трансляции песни в двух диапазонах — инфразвуковом и обычном.
— Я пока в душ сгоняю, — Марцин поднялся и нерешительно замер на пороге. Идти одному через длинный пустой коридор не хотелось. Сначала нужно было дойти до каюты, взять вещи, а потом дойти до душа. Утешало лишь, что санузел был рядом с каютами. Вздохнув, моряк зашагал, шлёпая кроссовками по гладкому, идеально чистому полу.
Зайдя в душ, Марцин едва не выбежал обратно — освещение мигнуло. Но других аномалий не наблюдалось. Опасливо косясь на зеркало, подводник разделся и залез в кабинку, отгороженную легкомысленной сине-фиолетовой шторкой. На шторе были изображены различные морские обитатели. Марцин внезапно и с неудовольствием обнаружил, что крупный фиолетовый осьминог уставился прямо на него. «А шифер-то подтекает, уже нарисованных зверушек шугаюсь, kurwa».
Теплая и чистая вода. Приятный запах геля для душа. И все же Марцин подсознательно был готов, что из лейки внезапно хлынет кипяток, кровь, черная жижа или еще какая инфернальная дрянь. Далее офицер припомнил, что в фильмах на героя нападают, когда он или она моет голову, закрыв глаза.
Страница 5 из 6
