Ричард Кларк вышел из своего освежаемого кондиционером бунгало и сразу попал в душные, липкие объятия тропического утра. Не успел он пройти и сотни метров, как его тонкая хлопковая рубашка прилипла к спине и на ней в нескольких местах появились большие влажные пятна.
Добавить в моё избранное
17 мин, 20 сек 2912
Градины пота скатывались по лбу, заливая глаза. Он быстро заморгал, привычным жестом смахнул капли с бровей и устремил взгляд на акваторию сингапурской бухты. Там стояли на якоре десятки грузовых судов, терпеливо дожидавшихся своей партии копры и каучука, чтобы затем с товаром на борту отправиться в неспешное путешествие по белу свету.
Погода практически никогда не менялась. Стоял январь, хотя с таким же успехом это мог быть и июнь, и сентябрь. Месяц за месяцем, день за днем температура устойчиво держалась на уровне девяноста градусов по Фаренгейту, а влажность лишь усугубляла гнетущую духоту. Даже многочасовой проливной дождь в сезон муссонов был не в состоянии ослабить безжалостную хватку оранжерейного экваториального климата.
Кларк успел привыкнуть к такой погоде и почти не обращал внимания на духоту. За последние шесть лет он пообвык на острове и научился понимать его обитателей. Более того, он уже достиг такой степени акклиматизации, что чувствовал себя здесь намного уютнее, чем в любом другом уголке мира. У него появилось много друзей как среди белых, так и среди аборигенов, и он каким-то образом даже ухитрялся получать удовольствие от местной общественной жизни, которая, по оценке многих, с концом эры колониализма пришла в полнейший упадок. Ему не представляло особого труда раствориться в массе местного населения. Иссохший от курения опиума работник китайской прачечной, меняла-индус с эбеновым цветом кожи, золотозубый индонезиец — все они знали его и относились к нему с почтением. Он, в свою очередь, уважал их верования и обычаи и вообще считался их другом. Многие из его знакомых европейцев прямо заявляли, что он и мыслить стал по-восточному, хотя сам Кларк прекрасно знал, что ему предстоит еще очень многому научиться. Именно это желание воспринимать новое было причиной того, что он, в сущности, перестал вспоминать о своем прежнем доме и вообще об Англии.
Мимо него проехало такси — «мерседес» с желтой крышей. Он махнул рукой, и машина, пронзительно заскрипев тормозами, замерла на месте метрах в пятидесяти от него, подняв вокруг клубы красноватой пыли. Из открытого окна показалась голова, и ощерившийся желтолицый таксист прокричал:
— Такси, Джон?
Кларк подошел к машине, уселся сзади, и его тотчас же вжало в мягкую спинку сиденья, когда водитель резко бросил «мерседес» вперед. Кларк украдкой усмехнулся — он уже успел привыкнуть к подобным особенностям местного автовождения.
— Куда едем, Джон? — спросил таксист, величавший всех пассажиров Джонами.
— Аэропорт «Пая Лебар».
— Пять долларов годится? — спросил таксист и, широко улыбнувшись, посмотрел на Кларка.
Тот рассмеялся.
— Ты что, наглец, за туриста меня принимаешь? Три доллара — вот что ты от меня получишь.
— О'кей, Джон. Три с полтиной.
— Три безо всяких полтин.
— О'кей, Джон, три доллара, — все так же с улыбкой кивнул таксист. Они уже успели подружиться.
Машина миновала деловую часть города, пронеслась по шумному китайскому кварталу и выехала на окраину острова. Приехав в аэропорт, Кларк протянул таксисту обещанные три доллара, присовокупив к ним пятьдесят центов чаевых. Молодой китаец снова кивнул и заулыбался еще шире. Кларк прошел в бар, заказал порцию дешевого бренди и вышел на обзорный балкон, чтобы подождать там прилета своего клиента.
Если все пойдет как надо, то Уэйн Харрисон прибудет через полчаса. Он и Кларк пожмут друг другу руки, обменяются ничего не значащими приветствиями, после чего Кларк в течение трех дней будет сопровождать американца в его туристической поездке по Сингапуру. После завершения путешествия ему должно достаться весьма щедрое вознаграждение — триста долларов, американских разумеется.
Работенка была не пыльная и хорошо оплачиваемая, что полностью устраивало Кларка. С поиском клиентуры, особенно из числа американцев, проблем не было, поскольку они всегда предпочитали болтаться по городу в сопровождении человека, хорошо говорящего на их языке, пусть даже с небольшим акцентом. Единственное, что не очень радовало Кларка в этой работе, — это сами клиенты, с которыми ему приходилось иметь дело. Они представлялись ему толпой безмозглых идиотов с одутловатыми лицами, которые швырялись деньгами, щелкали фотоаппаратами, таращили глаза и громко вздыхали при виде всего, что попадалось им на пути. Некоторые из них демонстрировали подчеркнутое отвращение при виде грязи и мусора, в изобилии валявшегося в некоторых наиболее замызганных частях города, поскольку явно полагали, что сверкающая чистотой гранитно-мраморная цивилизация является непременным атрибутом каждого уголка планеты. Они не стремились ни малейшим жестом выразить свое понимание проблем бедняков или хоть как-то перебросить мысленный мостик от западного образа жизни к бытию Востока и попросту стояли особняком в своей надменной изолированности, щелкая камерами и предпочитая ни во что не вмешиваться.
Погода практически никогда не менялась. Стоял январь, хотя с таким же успехом это мог быть и июнь, и сентябрь. Месяц за месяцем, день за днем температура устойчиво держалась на уровне девяноста градусов по Фаренгейту, а влажность лишь усугубляла гнетущую духоту. Даже многочасовой проливной дождь в сезон муссонов был не в состоянии ослабить безжалостную хватку оранжерейного экваториального климата.
Кларк успел привыкнуть к такой погоде и почти не обращал внимания на духоту. За последние шесть лет он пообвык на острове и научился понимать его обитателей. Более того, он уже достиг такой степени акклиматизации, что чувствовал себя здесь намного уютнее, чем в любом другом уголке мира. У него появилось много друзей как среди белых, так и среди аборигенов, и он каким-то образом даже ухитрялся получать удовольствие от местной общественной жизни, которая, по оценке многих, с концом эры колониализма пришла в полнейший упадок. Ему не представляло особого труда раствориться в массе местного населения. Иссохший от курения опиума работник китайской прачечной, меняла-индус с эбеновым цветом кожи, золотозубый индонезиец — все они знали его и относились к нему с почтением. Он, в свою очередь, уважал их верования и обычаи и вообще считался их другом. Многие из его знакомых европейцев прямо заявляли, что он и мыслить стал по-восточному, хотя сам Кларк прекрасно знал, что ему предстоит еще очень многому научиться. Именно это желание воспринимать новое было причиной того, что он, в сущности, перестал вспоминать о своем прежнем доме и вообще об Англии.
Мимо него проехало такси — «мерседес» с желтой крышей. Он махнул рукой, и машина, пронзительно заскрипев тормозами, замерла на месте метрах в пятидесяти от него, подняв вокруг клубы красноватой пыли. Из открытого окна показалась голова, и ощерившийся желтолицый таксист прокричал:
— Такси, Джон?
Кларк подошел к машине, уселся сзади, и его тотчас же вжало в мягкую спинку сиденья, когда водитель резко бросил «мерседес» вперед. Кларк украдкой усмехнулся — он уже успел привыкнуть к подобным особенностям местного автовождения.
— Куда едем, Джон? — спросил таксист, величавший всех пассажиров Джонами.
— Аэропорт «Пая Лебар».
— Пять долларов годится? — спросил таксист и, широко улыбнувшись, посмотрел на Кларка.
Тот рассмеялся.
— Ты что, наглец, за туриста меня принимаешь? Три доллара — вот что ты от меня получишь.
— О'кей, Джон. Три с полтиной.
— Три безо всяких полтин.
— О'кей, Джон, три доллара, — все так же с улыбкой кивнул таксист. Они уже успели подружиться.
Машина миновала деловую часть города, пронеслась по шумному китайскому кварталу и выехала на окраину острова. Приехав в аэропорт, Кларк протянул таксисту обещанные три доллара, присовокупив к ним пятьдесят центов чаевых. Молодой китаец снова кивнул и заулыбался еще шире. Кларк прошел в бар, заказал порцию дешевого бренди и вышел на обзорный балкон, чтобы подождать там прилета своего клиента.
Если все пойдет как надо, то Уэйн Харрисон прибудет через полчаса. Он и Кларк пожмут друг другу руки, обменяются ничего не значащими приветствиями, после чего Кларк в течение трех дней будет сопровождать американца в его туристической поездке по Сингапуру. После завершения путешествия ему должно достаться весьма щедрое вознаграждение — триста долларов, американских разумеется.
Работенка была не пыльная и хорошо оплачиваемая, что полностью устраивало Кларка. С поиском клиентуры, особенно из числа американцев, проблем не было, поскольку они всегда предпочитали болтаться по городу в сопровождении человека, хорошо говорящего на их языке, пусть даже с небольшим акцентом. Единственное, что не очень радовало Кларка в этой работе, — это сами клиенты, с которыми ему приходилось иметь дело. Они представлялись ему толпой безмозглых идиотов с одутловатыми лицами, которые швырялись деньгами, щелкали фотоаппаратами, таращили глаза и громко вздыхали при виде всего, что попадалось им на пути. Некоторые из них демонстрировали подчеркнутое отвращение при виде грязи и мусора, в изобилии валявшегося в некоторых наиболее замызганных частях города, поскольку явно полагали, что сверкающая чистотой гранитно-мраморная цивилизация является непременным атрибутом каждого уголка планеты. Они не стремились ни малейшим жестом выразить свое понимание проблем бедняков или хоть как-то перебросить мысленный мостик от западного образа жизни к бытию Востока и попросту стояли особняком в своей надменной изолированности, щелкая камерами и предпочитая ни во что не вмешиваться.
Страница 1 из 5
