За пару километров до цели штабной УАЗ, вот уже третий час трясшийся на колдобинах и ухабах, затормозил в метре от завалившейся поперёк дороги могучей сосны.
Добавить в моё избранное
25 мин, 15 сек 9828
Вместо миловидной кареглазой девочки с нежной кожей и ямочками на щеках на неё глянула из зеркальца страшенная неухоженная лахудра в прыщах.
— Ничего, ты мне и такая нравишься, — гоготнул, обернувшись на ходу, Артём.
— Спасибо, — язвительно ответила Надя. — У тебя явно что-то не то со вкусом, раз тебе нравятся такие уродины.
— Да разве, ёпст, в красоте дело, — загорячился Артём. — С лица воду не пить. Вот у нас в деревне…
Он принялся излагать, как деревенские парни подходят к деликатной проблеме выбора подходящей девки. Надя не слушала. Может быть, он и вправду не просто кобелирует, а влюбился в меня по-настоящему, думала она. В общем-то неплохой парень, ну, деревенский, конечно, грубоватый, недалёкий, ну и ладно, не всем же быть интеллектуалами. Ну да, с ним не так интересно, как, например, было с Аликом или могло бы быть с Лёшкой. Но, возможно, и не так тоскливо, как она полагала. Артём, конечно, не семи пядей во лбу, но в институт с первого раза поступил, после сельской-то школы. Учится вон, зубрит. Не пьёт, занимается спортом, в походы ходит. К тому же не робкий и не трусливый, пускай, сказал, волки нас боятся. Надёжный. Такой не бросит, походя, из-за смазливой бабы, как Алик. И если случится что, не сбежит.
— Вот они! — прервал Надины раздумья взобравшийся на невысокий пригорок Игорь. — Лёшка, Вадим! — заорал он. — Принимайте гостей!
Ответа почему-то не было. Надя догнала Игоря, встала с ним рядом и вгляделась в поляну на береговой излучине в паре десятков метров от места, где они стояли. На поляне была разбита палатка. Вытащенная из воды байдарка загорала днищем вверх сотней метров дальше, притулившись к могучему камню в паре шагов от береговой кромки.
— Дрыхнут, что ли, — неуверенно пробормотал Игорь. — Или за грибами пошли…
— А ну-ка, — бодро проговорил взобравшийся на пригорок Артём. Он встал рядом с Игорем, приложил руку козырьком ко лбу. — Точно дрыхнут. Вот мы сейчас…
Он осёкся. Полог палатки внезапно распахнуло порывом ветра, и внутри…
— Что это? — ахнула Надя. — Боже, что это?!
Внутри было то, что осталось от Ирки. Роскошные рыжие волосы стали красными и едва скрывали то, что ещё вчера было шикарной Иркиной грудью, а сегодня стало похоже на замешанное на крови тесто. Отсечённая от туловища Лёшкина голова умостилась у самого входа и, казалось, любовалась бесстыдной Иркиной наготой.
— Ёпст… — ахнул Артём.
Он сорвал с плеч рюкзак, отбросил его в сторону и размашисто побежал по пологому склону вниз. Рванул полог палатки на себя, отшатнулся, попятился на заплетающихся ногах.
— Сюда, быстро! — заорал Артём. — Он бросился к байдарке, рывком перевернул её и столкнул в воду. — Быстрей, — отчаянно замахал он рукой, — уходить надо! Быстрей же, ёпст! Надя, не смотри туда…
Смотреть Надя не собиралась — того, что она успела разглядеть, было достаточно. Она согнулась, приступ рвоты едва не вывернул её наизнанку. Ноги подкосились, Надя рухнула лицом вниз в траву и заколотила по земле кулаками.
Литовченко сам не знал, как ему удалось взять себя в руки. В двадцати шагах утробно чавкало, пожирая человеческую плоть, отвратительное чудовище. Оно походило на медведя, но ещё больше — на вырядившегося медведем человека, гиганта за два метра ростом.
«АКМ» забился у прапорщика в руках. Очередь растерзала чудовищу грудь, швырнула его на землю, но миг спустя исполин взревел, вздыбился в полный рост и, раскачиваясь, двинулся к прапорщику.
Литовченко вскочил, рванул спусковой крючок, но «АКМ» отозвался лишь одиночным выстрелом — рожок опустел. Чудовище с распоротой пулями окровавленной грудью было в пяти шагах, прапорщика обдало волной зловонного смрада. Литовченко отбросил автомат, выдернул из кобуры«грач» и одну за другой всадил четыре пули в оскаленную косматую морду. Уронил руку и стал бездумно смотреть, как чудовище издыхает в корчах. Очнулся прапорщик, лишь когда конвульсии затихли. Трясущейся рукой с третьего раза попал стволом«грача» в кобуру. И в этот момент его окликнули.
Литовченко шарахнулся, задрал голову. Из окна второго этажа прапорщику судорожно махал руками тот самый очкастый задохлик, который год назад под расписку принимал у него продовольствие.
Надя с трудом поднялась, её шатало от слабости и дурноты. Игорь подхватил под руку, помог сделать пару первых, неверных шагов. В сотне метров ниже по течению Артём суетливо забрасывал в байдарку пожитки.
— Ничего, — невнятно бормотал Игорь. — Обойдётся, всё обойдётся. Вот сейчас…
Он оборвал фразу, выпустил Надину руку и резко развернулся влево. Надя по инерции шагнула вперёд, обернулась через плечо и заорала от ужаса. По склону пригорка наперерез им крался, пригнувшись, страшенный долговязый урод с выпяченной челюстью, путаной пегой шевелюрой и топором в руке.
— Беги! — Игорь оттолкнул Надю и, приняв боксёрскую стойку, застыл.
— Ничего, ты мне и такая нравишься, — гоготнул, обернувшись на ходу, Артём.
— Спасибо, — язвительно ответила Надя. — У тебя явно что-то не то со вкусом, раз тебе нравятся такие уродины.
— Да разве, ёпст, в красоте дело, — загорячился Артём. — С лица воду не пить. Вот у нас в деревне…
Он принялся излагать, как деревенские парни подходят к деликатной проблеме выбора подходящей девки. Надя не слушала. Может быть, он и вправду не просто кобелирует, а влюбился в меня по-настоящему, думала она. В общем-то неплохой парень, ну, деревенский, конечно, грубоватый, недалёкий, ну и ладно, не всем же быть интеллектуалами. Ну да, с ним не так интересно, как, например, было с Аликом или могло бы быть с Лёшкой. Но, возможно, и не так тоскливо, как она полагала. Артём, конечно, не семи пядей во лбу, но в институт с первого раза поступил, после сельской-то школы. Учится вон, зубрит. Не пьёт, занимается спортом, в походы ходит. К тому же не робкий и не трусливый, пускай, сказал, волки нас боятся. Надёжный. Такой не бросит, походя, из-за смазливой бабы, как Алик. И если случится что, не сбежит.
— Вот они! — прервал Надины раздумья взобравшийся на невысокий пригорок Игорь. — Лёшка, Вадим! — заорал он. — Принимайте гостей!
Ответа почему-то не было. Надя догнала Игоря, встала с ним рядом и вгляделась в поляну на береговой излучине в паре десятков метров от места, где они стояли. На поляне была разбита палатка. Вытащенная из воды байдарка загорала днищем вверх сотней метров дальше, притулившись к могучему камню в паре шагов от береговой кромки.
— Дрыхнут, что ли, — неуверенно пробормотал Игорь. — Или за грибами пошли…
— А ну-ка, — бодро проговорил взобравшийся на пригорок Артём. Он встал рядом с Игорем, приложил руку козырьком ко лбу. — Точно дрыхнут. Вот мы сейчас…
Он осёкся. Полог палатки внезапно распахнуло порывом ветра, и внутри…
— Что это? — ахнула Надя. — Боже, что это?!
Внутри было то, что осталось от Ирки. Роскошные рыжие волосы стали красными и едва скрывали то, что ещё вчера было шикарной Иркиной грудью, а сегодня стало похоже на замешанное на крови тесто. Отсечённая от туловища Лёшкина голова умостилась у самого входа и, казалось, любовалась бесстыдной Иркиной наготой.
— Ёпст… — ахнул Артём.
Он сорвал с плеч рюкзак, отбросил его в сторону и размашисто побежал по пологому склону вниз. Рванул полог палатки на себя, отшатнулся, попятился на заплетающихся ногах.
— Сюда, быстро! — заорал Артём. — Он бросился к байдарке, рывком перевернул её и столкнул в воду. — Быстрей, — отчаянно замахал он рукой, — уходить надо! Быстрей же, ёпст! Надя, не смотри туда…
Смотреть Надя не собиралась — того, что она успела разглядеть, было достаточно. Она согнулась, приступ рвоты едва не вывернул её наизнанку. Ноги подкосились, Надя рухнула лицом вниз в траву и заколотила по земле кулаками.
Литовченко сам не знал, как ему удалось взять себя в руки. В двадцати шагах утробно чавкало, пожирая человеческую плоть, отвратительное чудовище. Оно походило на медведя, но ещё больше — на вырядившегося медведем человека, гиганта за два метра ростом.
«АКМ» забился у прапорщика в руках. Очередь растерзала чудовищу грудь, швырнула его на землю, но миг спустя исполин взревел, вздыбился в полный рост и, раскачиваясь, двинулся к прапорщику.
Литовченко вскочил, рванул спусковой крючок, но «АКМ» отозвался лишь одиночным выстрелом — рожок опустел. Чудовище с распоротой пулями окровавленной грудью было в пяти шагах, прапорщика обдало волной зловонного смрада. Литовченко отбросил автомат, выдернул из кобуры«грач» и одну за другой всадил четыре пули в оскаленную косматую морду. Уронил руку и стал бездумно смотреть, как чудовище издыхает в корчах. Очнулся прапорщик, лишь когда конвульсии затихли. Трясущейся рукой с третьего раза попал стволом«грача» в кобуру. И в этот момент его окликнули.
Литовченко шарахнулся, задрал голову. Из окна второго этажа прапорщику судорожно махал руками тот самый очкастый задохлик, который год назад под расписку принимал у него продовольствие.
Надя с трудом поднялась, её шатало от слабости и дурноты. Игорь подхватил под руку, помог сделать пару первых, неверных шагов. В сотне метров ниже по течению Артём суетливо забрасывал в байдарку пожитки.
— Ничего, — невнятно бормотал Игорь. — Обойдётся, всё обойдётся. Вот сейчас…
Он оборвал фразу, выпустил Надину руку и резко развернулся влево. Надя по инерции шагнула вперёд, обернулась через плечо и заорала от ужаса. По склону пригорка наперерез им крался, пригнувшись, страшенный долговязый урод с выпяченной челюстью, путаной пегой шевелюрой и топором в руке.
— Беги! — Игорь оттолкнул Надю и, приняв боксёрскую стойку, застыл.
Страница 5 из 8
