Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером.
Добавить в моё избранное
69 мин, 14 сек 19049
Гоголев выронил нож и схватился за пострадавшее место. С выпученными глазами он согнулся в три погибели, а затем и вовсе рухнул на колени. От невыносимой боли его аж заколотило.
Лена бросилась к ножу. Виталик встретил её лобовой атакой. Он головой заехал прямо в нос. Раздался хруст, и из носа Лены брызнула горячая кровь. Отползая на четвереньках от своего противника, она почувствовала дикую слабость в руках. Слёзы заполонили глаза, и вокруг всё стало каким-то нерезким.
Только бы не потерять сознание, пронеслась мысль в её голове.
Виталик ринулся с ножом на Лену. Она попыталась отбить его удар, но он попал ей в плечо.
— Что ты творишь?! — вскрикнула раненная женщина.
Кто-то забарабанил во входную дверь.
— Лена! — раздался голос Дарьи Владимировны. — Леночка, открой!
Второй удар попал в грудь, точнее зацепил её с боку, вызвав жгучую боль.
Лена, стиснув зубы, поймала руку с ножом, наносящую очередной удар. И в ней закипела такая ярость, что она была готова разорвать подонка на куски. Лена крутанула руку Гоголеву настолько сильно, что тот выронил нож и опустился на колени.
— Больно, дура! — заорал он.
Но Лена, прежде чем отпустить Виталика, крутанула ещё сильнее его руку, и он завизжал, как свинья на бойне, получающая разряд электрического тока.
— Лучше беги! — закричала она ему прямо в ухо. — Или убью, сука!
Стоцкая, стоявшая за дверью, аж онемела, пытаясь понять, что бы этот вопль значил. Если б это кричала не Ленка, она бы точно дала дёру.
Нож так и остался лежать на полу. Виталик рванул через кухню, Ленка догнала его. Она на ходу схватила с плиты чайник с водой и со всего размаху влупила им Виталику по шее и плечу. Он с воплями выскочил на балкон, перемахнул через перила и понёсся с такой скоростью, будто за ним гнались сто разъярённых мужиков.
Казалось бы, произошедшая в квартире Стоцкой схватка должна была утихомирить Гоголева. Но он это воспринял, как первый блин комом. И в течение последующих семи месяцев продолжал свою воровскую эпопею, и довольно удачно, пока не попал в квартиру Ромы Бровкина по наводке его двоюродного брата Николая.
— Пашка, ползи сюда… всё хорошо, я тебя не обижу, — уговаривал ребёнка вылезти из-под кровати Буба.
Но тот отполз на солидное расстояние от вытянутой руки двоюродного брата. Он не плакал и даже не скулил. Просто молча, как затравленный зверёк, смотрел на того, кто собирался его убить.
— Пашка, ну, что ты, в самом деле. Всё хорошо. Не бойся. Это ж я — Колька! Не узнал, что ли?
Пашка завертел головой.
— Твою мать! — выругался Буба, увидев мобильный телефон. Нехорошая догадка добралась до его сознания. С широко раскрытыми глазами он схватил телефон и вместе с ним высунулся из-под кровати.
— Николай, что происходит? — услышал он голос матери Пашки и Ромки.
Притянув трубку к уху, Буба попытался выкрутиться:
— Я не знаю, кто-то убил Ромку. Ножом в спину.
И только тогда он увидел Гоголева с занесённым над головой кухонным топориком.
— Ты спрашивал меня, — крикнул Виталик и обрушил топорик на черепушку Бубы, — чего это твой брат так свободно по квартире разгуливает? Так вот, отвечу, для того, чтоб вас, дурней, отвлечь.
Николай так и не успел понять, чего он там спрашивал у Гоголева. Смерть наступила мгновенно. Хватило одного удара по голове.
Гоголев, вытащив нож из спины Ромки, зашёл с другой стороны кровати. Он резко нагнулся, чтоб заглянуть под неё, и тут же получил удар в глаз простым карандашом. Карандаш оказался острым и крепким и дошёл прямо до мозга.
Трудно предположить, сколько силы было в этом ударе. Одно можно сказать с уверенностью: для того, чтобы выжить, Пашка постарался на славу.
— Эй, пацаны, — раздался из коридора голос Дули, — в гараже бензина не оказалось. Мне пришлось на заправку за ним идти.
Дуля успел сделать шагов десять, не больше, и за его спиной резко распахнулась дверь.
— Стоять! — закричал кто-то. — Руки за голову! Лицом к стене!
Прошло две недели после произошедших событий в квартире Бровкиных. Пашка сидел за столом Ромы и смотрел на его фотографию в рамке. По щекам Пашки катились слёзы.
К нему подошла мама, она стала за его спиной и провела ладонью по шее и плечам. Затем поцеловала в макушку.
— Ну, хватит уже, хватит, — произнесла она, не выдержала и тоже заплакала, — Сегодня ты его точно увидишь. После обеда его должны были перевести из реанимации в обыкновенную палату.
Лена бросилась к ножу. Виталик встретил её лобовой атакой. Он головой заехал прямо в нос. Раздался хруст, и из носа Лены брызнула горячая кровь. Отползая на четвереньках от своего противника, она почувствовала дикую слабость в руках. Слёзы заполонили глаза, и вокруг всё стало каким-то нерезким.
Только бы не потерять сознание, пронеслась мысль в её голове.
Виталик ринулся с ножом на Лену. Она попыталась отбить его удар, но он попал ей в плечо.
— Что ты творишь?! — вскрикнула раненная женщина.
Кто-то забарабанил во входную дверь.
— Лена! — раздался голос Дарьи Владимировны. — Леночка, открой!
Второй удар попал в грудь, точнее зацепил её с боку, вызвав жгучую боль.
Лена, стиснув зубы, поймала руку с ножом, наносящую очередной удар. И в ней закипела такая ярость, что она была готова разорвать подонка на куски. Лена крутанула руку Гоголеву настолько сильно, что тот выронил нож и опустился на колени.
— Больно, дура! — заорал он.
Но Лена, прежде чем отпустить Виталика, крутанула ещё сильнее его руку, и он завизжал, как свинья на бойне, получающая разряд электрического тока.
— Лучше беги! — закричала она ему прямо в ухо. — Или убью, сука!
Стоцкая, стоявшая за дверью, аж онемела, пытаясь понять, что бы этот вопль значил. Если б это кричала не Ленка, она бы точно дала дёру.
Нож так и остался лежать на полу. Виталик рванул через кухню, Ленка догнала его. Она на ходу схватила с плиты чайник с водой и со всего размаху влупила им Виталику по шее и плечу. Он с воплями выскочил на балкон, перемахнул через перила и понёсся с такой скоростью, будто за ним гнались сто разъярённых мужиков.
Казалось бы, произошедшая в квартире Стоцкой схватка должна была утихомирить Гоголева. Но он это воспринял, как первый блин комом. И в течение последующих семи месяцев продолжал свою воровскую эпопею, и довольно удачно, пока не попал в квартиру Ромы Бровкина по наводке его двоюродного брата Николая.
— Пашка, ползи сюда… всё хорошо, я тебя не обижу, — уговаривал ребёнка вылезти из-под кровати Буба.
Но тот отполз на солидное расстояние от вытянутой руки двоюродного брата. Он не плакал и даже не скулил. Просто молча, как затравленный зверёк, смотрел на того, кто собирался его убить.
— Пашка, ну, что ты, в самом деле. Всё хорошо. Не бойся. Это ж я — Колька! Не узнал, что ли?
Пашка завертел головой.
— Твою мать! — выругался Буба, увидев мобильный телефон. Нехорошая догадка добралась до его сознания. С широко раскрытыми глазами он схватил телефон и вместе с ним высунулся из-под кровати.
— Николай, что происходит? — услышал он голос матери Пашки и Ромки.
Притянув трубку к уху, Буба попытался выкрутиться:
— Я не знаю, кто-то убил Ромку. Ножом в спину.
И только тогда он увидел Гоголева с занесённым над головой кухонным топориком.
— Ты спрашивал меня, — крикнул Виталик и обрушил топорик на черепушку Бубы, — чего это твой брат так свободно по квартире разгуливает? Так вот, отвечу, для того, чтоб вас, дурней, отвлечь.
Николай так и не успел понять, чего он там спрашивал у Гоголева. Смерть наступила мгновенно. Хватило одного удара по голове.
Гоголев, вытащив нож из спины Ромки, зашёл с другой стороны кровати. Он резко нагнулся, чтоб заглянуть под неё, и тут же получил удар в глаз простым карандашом. Карандаш оказался острым и крепким и дошёл прямо до мозга.
Трудно предположить, сколько силы было в этом ударе. Одно можно сказать с уверенностью: для того, чтобы выжить, Пашка постарался на славу.
— Эй, пацаны, — раздался из коридора голос Дули, — в гараже бензина не оказалось. Мне пришлось на заправку за ним идти.
Дуля успел сделать шагов десять, не больше, и за его спиной резко распахнулась дверь.
— Стоять! — закричал кто-то. — Руки за голову! Лицом к стене!
Прошло две недели после произошедших событий в квартире Бровкиных. Пашка сидел за столом Ромы и смотрел на его фотографию в рамке. По щекам Пашки катились слёзы.
К нему подошла мама, она стала за его спиной и провела ладонью по шее и плечам. Затем поцеловала в макушку.
— Ну, хватит уже, хватит, — произнесла она, не выдержала и тоже заплакала, — Сегодня ты его точно увидишь. После обеда его должны были перевести из реанимации в обыкновенную палату.
Страница 19 из 19
