Гайгеры

— Я отблагодарить тебя хочу, да и насчёт работы тоже поговорим.

Ирина вышла из машины, обошла её спереди и приблизилась к Сергею почти вплотную.

— Давайте, я вас провожу, — предложила она. — А то у вас опять голова закружится.

Сердце Визглова специально застучало очень громко, выдавая его волнение. Почувствовав её приятное дыхание и аромат дорогих духов, Сергей чуть не завыл от желания владеть ею здесь и сейчас.

— Не надо, спасибо, — прошептал он в ответ и двинулся в сторону въездных ворот.

— До завтра! — попрощалась Ирина.

— Да-да, до «сафтра»! — выкрикнул Сергей и потянул на себя калитку, встроенную прямо в ворота.

12

Небесные ночные огоньки и полная луна освещали двор серебристым светом.

Одинокий фонарь со стены домика для гостей выхватывал небольшой участок со скошенной травой и колючим кустарником. Непрерывно звенели нудные цикады. В траве стрекотал кузнечик.

Заметив «ГАЗончик» Семёна на каменной площадке возле гаража, Визглов остановился и обратил внимание на разбитое окно в дверце со стороны водителя.

Скрипнула дверь двухэтажного дома, и Сергей обернулся. Он отчётливо увидел, как она сама медленно открывается. Визглов тихонечко выругался. И тут же скрипнула дверь сарайки.

Замерцал фонарь, словно его слегка закоротило. Сергей почувствовал, как холодными мерзкими щупальцами в душу стал вкрадываться страх. Казалось, ну, что ему стоит войти в дом и подняться к жене и детям на второй этаж. Пустяк. Мелочь. Но Визглов, шагнув вперёд, ощутил, как мурашки сжирают его кожу.

«Там наверху твои дети и жена. Чего ты стоишь?!» Сергей тяжело вздохнул и вошёл внутрь дома. Очень трудно ему дался подъём по ступенькам на костылях. Посередине этого подъёма Визглов услышал, как ляснула дверь за спиной. Точнее, кто-то ей ляснул. Ветра во дворе не было, и, значит, к этим проделкам он не имел никакого отношения.

В коридоре второго этажа Визглов сразу включил свет, который считал спасением от тьмы — от ужасов, обитающих в ней. В освещаемом коридоре он немного успокоился и сразу же ощутил, что мочевой пузырь переполнен. Сергей прошёл мимо комнаты Игоря и детской. Нажал на ручку двери и заглянул в их с женой спальню.

Он увидел заправленную кровать и вспомнил, что жена и дети ночуют в домике для гостей. Хотя… странно… а где тогда спит Семён? Или он всё-таки не вернулся?

Сергей представил картину: Светлана, Елизавета и Семён — все спят на одной кровати. Мужик по середине и бабы по бокам. Хмыкнув, Визглов вышел из комнаты и пошёл дальше по коридору, который поворачивал на девяносто градусов и выводил к двум дверям. Одна открывала вход в туалет с душевой, а вторая — на длинный просторный застеклённый балкон, с которого хорошо просматривалась центральная улица.

В туалете Сергей долго опорожнял мочевой пузырь. Ему казалось, что сие действие никогда не закончится. Моча из него лилась и лилась.

Внезапно Визглов почувствовал, как кто-то дотронулся до плеча. Моча от страха застыла где-то внутри члена. Её будто отрубило. Сергей резко обернулся и уставился на бледное лицо Игоря.

— Прикинь, «Гайгеры» меня совсем не слушаются, — произнёс Радецкий-младший. — Вот же проказники!

13

«Они сошли с ума», — вспомнил Визглов слова деда, которого сбила машина.

Сергей покрутил пальцем у виска и хлопнул по плечу Игоря.

— Ты это… иди: ляжь поспи. Может, всё пройдёт, — произнёс он с надеждой в голосе.

Лицо Игоря перекосила злая усмешка, и он со всей силы руками толкнул Сергея. Визглов потерял равновесие и вместе с костылями грохнулся на пол.

— Ты что творишь, придурок?! — закричал он и вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в повреждённой ноге.

Игорь шагнул к нему.

— Побазарить хочешь? Давай побазарим.

Визглов уже ничего не хотел. Он схватил один костыль за ножку и приложился им по груди друга. Тот шлёпнулся на пол и затих, ожидая следующего удара.

Сергей повернулся и, подняв второй костыль, двинулся по коридору к лестнице.

— Давай! Давай! Беги! — заорал ему вдогонку Игорь. — Скоро ты поймёшь, что ты бегаешь сам от себя.

14

Визглов ворвался в домик для гостей и стал, как вкопанный, у двуспальной кровати Радецких. На ней в куртке и брюках лежал Семён, которого, если б не его одежда, было бы трудно узнать: лицо бледное с неприятным сероватым оттенком, челюсть опустилась вниз, глаза запали, в липкой ране на голове устроили пир личинки мух. Сергея чуть не вырвало от этого зрелища.

Визглов перекрестился и увидел, как челюсть Семёна дёрнулась и стала подниматься вверх.

— Прошу тебя, — прошептал Радецкий. — Дай мне хоть чуточку тепла.

Сергей бросился к нему и схватил за руку.

— Дружище, я ничего не пойму. Ты что, умираешь? — произнёс Визглов и почувствовал, как дикий холод охватил его тело.