Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
Добавить в моё избранное
107 мин, 4 сек 10031
Виктор тогда серьезно испугался, заподозрив, что по квартире шныряют крысы — дом ведь был далеко не новый! Однако Татьяна уверяла, что тварь не являлась крысой, и даже хвоста не имела. Виктор не слишком полагался на жену в подобных неопределенных вопросах, но хоть и облазил тщательно все углы, ничего похожего на крысиную нору не нашел… В другой раз среди ночи ей чудилось чье-то присутствие, при этом ее охватывал такой ужас, что Виктору становилось не по себе. Порой Татьяне казалось, что на нее кто-то смотрит тяжелым немигающим взглядом. И подобные случаи повторялись с пугающей регулярностью… и если раньше Виктор просто отмахивался от них, то теперь, похоже, наступала пора серьезно призадуматься.
Он повернул лицо к жене. Она была закутана в одеяло с головой, но до слуха Виктора донеслось ровное сопение. Похоже было, что Татьяна все же успокоилась и заснула. У Виктора же сон пропал напрочь. Он знал уже, что если и сможет теперь заснуть, то лишь к утру.
Досадуя на супругу, поломавшую ему сон, Виктор поднялся с постели и отправился на кухню.
Зажег светильник над семейным кухонным столом, присел к окну. Взял сигарету, задумчиво размял ее в пальцах.
За окном стояла тишина, и во мраке было видно, как с черного неба на укрытую белым ковром землю медленно и тихо опускаются крупные снежные хлопья. Стояло полное безветрие, и улица была совершенно пустынна, каковой и подобает ей быть в три часа ночи. Удивительная погода для заполярной зимы! Виктор почувствовал, как его медленно наполняет умиротворение. Он любил такую погоду, обожал этот заснеженный город, в котором прошло его детство. Здесь он жил с родителями, здесь ходил в школу… Потом уехал в Питер, поступил в институт, после окончания его служил в армии. А закончив службу, вернулся в свой родной город. Встретил и полюбил Татьяну, они поженились. Именно тогда остро встала жилищная проблема. Квартирка родителей была тесной, да и свекровь с невесткой не слишком ладили. Молодые супруги желали жить отдельно. Сначала жили у Татьяны в служебном общежитии, потом, когда Татьяна сменила работу, пришлось снимать жилье. Одновременно копили на покупку квартиры — отказывали себе во всем, каждый свободный рубль откладывали для заветной покупки. Помогли и родственники с обеих сторон, искренне пожелавшие помочь молодым супругам… Когда через несколько лет изматывающего труда и всяческих отречений скопили необходимую сумму, обратились в агентство. Но там оказалось, что собранных денег с трудом хватит на однушку, да и то — если дозанять… Пришлось копить дальше. Виктор работал на износ, Татьяна брала с работы халтуру, сидела ночами, кропая курсовые нерадивым студентам… И гигантские усилия все-таки принесли свои плоды. Девушка-агент позвонила Виктору на работу и предложила вариант: есть квартира — в старом доме, за выездом, честно сказать, в неважном состоянии… Это минусы. А вот и плюсы — третий этаж, две комнаты (хоть и смежные, но две!), и пойдет она за цену новой однушки — то есть за сумму, которой они как раз располагают! Виктор едва не запрыгал от радости!… Преимущество плюсов над минусами представлялось вполне очевидным. В тот же день с Татьяной помчались смотреть долгожданное жилье. Когда увидели предлагаемую квартиру, радость несколько поутихла… Дом был постройки начала 60-ых годов и находился в старом районе города, на бывшей окраине, которая теперь активно застраивалась красавицами-высотками. Обычная обшарпанная пятиэтажка нелепого зеленоватого цвета — получить квартиру в таком доме лет тридцать назад было целой вехой в жизни советского труженика. Народный фольклор окрестил такие дома хрущатниками или хрущобами в честь известного государственного деятеля, который сумел-таки миллионы людей вытащить из подвалов и бараков. Теперь времена иные… Такой дом производил тягостное впечатление — особенно в компании близлежащих новостроек. Ремонта он явно не видел много лет — дверь в подъезде висела на честном слове, облезлые стены испещрены гадкими надписями и рисунками известной тематики, лестница не мылась, наверное, года три… Под стать дому оказалось и жилое помещение: дверь покосилась (открыли ее с трудом), стекла побиты, полы повыщерблены, на санузел было страшно смотреть — сантехника старая, покрытая плесенью, унитаз сворочен набок, а ванна измызгана так, будто в ней жили дикобразы… Создавалось впечатление, что прежние хозяева, съезжая отсюда, действовали по принципу «врагу ничего не оставлять! Что нельзя вывезти — уничтожить и взорвать!»
Виктор с Татьяной долго стояли посреди большой комнаты, в скорбном молчании созерцая все это убожество: так ведут себя в доме, где лежит покойник. И не мудрено: квартира оказалась совершенно убитой.
Виктор с Татьяной тоже чувствовали себя убитыми. Было такое мерзкое ощущение, что их подло обманули. Хотя никакого обмана вроде как и не было — им предложили вариант. Если не хотят — могут отказаться. Никто не неволит… Но как откажешься? Они мечтали об отдельной квартире, хотя бы однокомнатной.
Он повернул лицо к жене. Она была закутана в одеяло с головой, но до слуха Виктора донеслось ровное сопение. Похоже было, что Татьяна все же успокоилась и заснула. У Виктора же сон пропал напрочь. Он знал уже, что если и сможет теперь заснуть, то лишь к утру.
Досадуя на супругу, поломавшую ему сон, Виктор поднялся с постели и отправился на кухню.
Зажег светильник над семейным кухонным столом, присел к окну. Взял сигарету, задумчиво размял ее в пальцах.
За окном стояла тишина, и во мраке было видно, как с черного неба на укрытую белым ковром землю медленно и тихо опускаются крупные снежные хлопья. Стояло полное безветрие, и улица была совершенно пустынна, каковой и подобает ей быть в три часа ночи. Удивительная погода для заполярной зимы! Виктор почувствовал, как его медленно наполняет умиротворение. Он любил такую погоду, обожал этот заснеженный город, в котором прошло его детство. Здесь он жил с родителями, здесь ходил в школу… Потом уехал в Питер, поступил в институт, после окончания его служил в армии. А закончив службу, вернулся в свой родной город. Встретил и полюбил Татьяну, они поженились. Именно тогда остро встала жилищная проблема. Квартирка родителей была тесной, да и свекровь с невесткой не слишком ладили. Молодые супруги желали жить отдельно. Сначала жили у Татьяны в служебном общежитии, потом, когда Татьяна сменила работу, пришлось снимать жилье. Одновременно копили на покупку квартиры — отказывали себе во всем, каждый свободный рубль откладывали для заветной покупки. Помогли и родственники с обеих сторон, искренне пожелавшие помочь молодым супругам… Когда через несколько лет изматывающего труда и всяческих отречений скопили необходимую сумму, обратились в агентство. Но там оказалось, что собранных денег с трудом хватит на однушку, да и то — если дозанять… Пришлось копить дальше. Виктор работал на износ, Татьяна брала с работы халтуру, сидела ночами, кропая курсовые нерадивым студентам… И гигантские усилия все-таки принесли свои плоды. Девушка-агент позвонила Виктору на работу и предложила вариант: есть квартира — в старом доме, за выездом, честно сказать, в неважном состоянии… Это минусы. А вот и плюсы — третий этаж, две комнаты (хоть и смежные, но две!), и пойдет она за цену новой однушки — то есть за сумму, которой они как раз располагают! Виктор едва не запрыгал от радости!… Преимущество плюсов над минусами представлялось вполне очевидным. В тот же день с Татьяной помчались смотреть долгожданное жилье. Когда увидели предлагаемую квартиру, радость несколько поутихла… Дом был постройки начала 60-ых годов и находился в старом районе города, на бывшей окраине, которая теперь активно застраивалась красавицами-высотками. Обычная обшарпанная пятиэтажка нелепого зеленоватого цвета — получить квартиру в таком доме лет тридцать назад было целой вехой в жизни советского труженика. Народный фольклор окрестил такие дома хрущатниками или хрущобами в честь известного государственного деятеля, который сумел-таки миллионы людей вытащить из подвалов и бараков. Теперь времена иные… Такой дом производил тягостное впечатление — особенно в компании близлежащих новостроек. Ремонта он явно не видел много лет — дверь в подъезде висела на честном слове, облезлые стены испещрены гадкими надписями и рисунками известной тематики, лестница не мылась, наверное, года три… Под стать дому оказалось и жилое помещение: дверь покосилась (открыли ее с трудом), стекла побиты, полы повыщерблены, на санузел было страшно смотреть — сантехника старая, покрытая плесенью, унитаз сворочен набок, а ванна измызгана так, будто в ней жили дикобразы… Создавалось впечатление, что прежние хозяева, съезжая отсюда, действовали по принципу «врагу ничего не оставлять! Что нельзя вывезти — уничтожить и взорвать!»
Виктор с Татьяной долго стояли посреди большой комнаты, в скорбном молчании созерцая все это убожество: так ведут себя в доме, где лежит покойник. И не мудрено: квартира оказалась совершенно убитой.
Виктор с Татьяной тоже чувствовали себя убитыми. Было такое мерзкое ощущение, что их подло обманули. Хотя никакого обмана вроде как и не было — им предложили вариант. Если не хотят — могут отказаться. Никто не неволит… Но как откажешься? Они мечтали об отдельной квартире, хотя бы однокомнатной.
Страница 2 из 29
