Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
Добавить в моё избранное
107 мин, 4 сек 10079
Подавай ему Раису — вынь да положь! Скажешь, не было вчера такого, что ли?
— Ну, было, — угрюмо буркнула Раиса. — А твое-то какое дело?
— Мое-то? — Полина вдруг ощутила, что робеет под тяжелым взглядом Раисы. — Да никакого дела… Так, по-соседски… Крышу тебе мог бы… — язык у нее начал заплетаться, в сердце забрался страх.
— Вот то-то! — Раиса назидательно подняла длинный палец. — Никакого дела! Так что заткнись и молчи…
Она отвернулась, взошла на свое крыльцо и мощно хлопнула дверью, оставив Полину на улице в испуганном недоумении.
«Скажите, пожалуйста! — обиженно подумала она. — Тот говорит» молчи«, эта говорит» молчи«!… Мужик-то хоть денег за молчание давал, а эта… только глазищами зыркать! И то правда — пикнешь, того и гляди, удавит в два счета — ручищи-то сильней, чем у любого мужика!… Ну и ладно! Черт с вами, а я пойду себе»…
Она гордо подняла голову и отправилась в магазин, куда и собиралась…
А Раиса весь день мыла, чистила, скоблила, убирала… К вечеру с ног уже валилась от усталости! И все же присела к столу, чтобы сделать запись в своем заветном дневнике.
«20 февраля 199… г.»
Ох, и метель нынешней ночью лютовала! Жуть просто! А у меня сегодня был знаменательный день! Наконец-то управилась я с этой сволочью! Нечисть проклятая… Но — все по порядку.
Который раз по ночам видела один и тот же сон: будто приходит ко мне этот самый Виктор, и мы с ним в постель ложимся, сначала разговариваем… и так мне хорошо становится, прямо на душе праздник! А потом мы с ним занимаемся сексом. Он меня гладит, ласкает, и я прямо млею в его руках! А когда он входил в меня, я просто криком кричала от наслаждения! После вырубалась напрочь и спала как убитая… А утром проснусь — и нет никого! Думала сперва даже — он просто ушел, пока я спала, а потом уже понимала — сон это. Наваждение… И так обидно сразу становилось — хоть плачь! И на душе сразу пусто… Все думала — когда же придет-то? Ведь обещал, а сам и глаз не кажет. Тосковала, скучала, мучилась…
И вот, поди ж ты, явился! Прямо среди ночи, когда метель бушевала! Слышу — в дверь колошматят, открываю — он! Весь в снегу, глаза горят… «Пусти!» — говорит. Как не пустить — среди такой ночи человек явился, может, беда с ним какая случилась. Пустила… А он чуть отдышался, и ко мне:«Рай, — кричит, — не могу без тебя, я всю жизнь тебя только любил, возьми меня»… Я даже перепугалась: хоть и ждала его сердцем, но не так это все должно было быть! Не так — и все! Явно не по-людски. Говорю ему — мол, давай тебе постелю в сенях, на сундуке, там тепло, а утром поговорим… Согласился сперва, я все справила, легла сама-то, и все слушаю — как он там. Слышу — захрапел вроде. Только я сама задремала — вдруг слышу, в постель ко мне лезет! Я ему: «Виктор, Виктор, погоди, нельзя так»…, а он мне «Можно, можно!»… и смеется как-то по-гнусному. Тут я глянула: Господи! Только что был Виктор, а тут — образина страшная, с жуткой пастью, уши волчьи, шерсть жесткая… ОН! Нечисть проклятая! Ты моя!» — рычит… ну, думаю, дудки! Не взять тебе меня, мучитель проклятый, не на ту напал! Согнула я ноги, да как ударила коленями Его в грудь! ОН только лапищами взмахнул и опрокинулся на пол! Я вскочила, свет зажгла и на него сверху прыгнула. Коленом грудь придавила, руками за горло схватила и давай гаденыша душить! ОН захрипел, глазищи выпучил… и замер! Ну, я-то думаю: прикидывается, сволочь, чтоб я его отпустила. Я поднялась, ногу ему на горло поставила, сама смотрю — лежит, как мертвый, и прямо на глазах снова в Виктора превращается… Морок на меня наводит! Ухватила я нечистого за волосы, поволокла, да и сбросила в подпол! Слышу, как ОН там завыл, застонал, и думаю:» Посиди, милок, в подполе у меня, поостынь немного«… Сама взяла свечу, зажгла ее, и стала комнаты обходить, Отче наш читать… Как ОН там внизу вскинется! Такой треск и вой пошел — хоть святых выноси! И слышу: зовет меня вроде как Виктор! Не удержалась, подпол открыла, и ОН выскочил, да на меня кинулся. Стали мы бороться… ОН рычал, слюной брызгал, но я-то знала, что не побороть ему меня никогда! Я сильнее… Повалила его на пол, башкой о доски била-колотила, пока не затих. Потом сволокла я Его вниз, на колени поставила, за лапы привязала к стене. А ОН как рванется — чуть веревки не порвал! Вижу я — не удержать его на привязи, только я уйду, опять вырвется… Надо с ним кончать. Ну что ж, сказано — сделано. Подкатила я к Нему колоду, а сама говорю:» Довольно ты меня мучил, проклятый, теперь я тебя убью! Больше ходить ко мне не будешь.«А ОН как зарычит, да все норовит меня лапищей своей достать, когти черные выпускает… Решила я сперва лапы ему отрубить. Взяла топор, одну лапу отвязала. На колоде растянула — одной рукой лапу Его держу, а в другой руке топор… Как ударила — и сразу лапу отрубила! Только хруст пошел. ОН орет, извивается, но веревки крепки, а руки мои еще крепче. Точно так же вторую лапу отрубила… Кровища рекой хлещет, весь пол залил поганой кровью своей!
— Ну, было, — угрюмо буркнула Раиса. — А твое-то какое дело?
— Мое-то? — Полина вдруг ощутила, что робеет под тяжелым взглядом Раисы. — Да никакого дела… Так, по-соседски… Крышу тебе мог бы… — язык у нее начал заплетаться, в сердце забрался страх.
— Вот то-то! — Раиса назидательно подняла длинный палец. — Никакого дела! Так что заткнись и молчи…
Она отвернулась, взошла на свое крыльцо и мощно хлопнула дверью, оставив Полину на улице в испуганном недоумении.
«Скажите, пожалуйста! — обиженно подумала она. — Тот говорит» молчи«, эта говорит» молчи«!… Мужик-то хоть денег за молчание давал, а эта… только глазищами зыркать! И то правда — пикнешь, того и гляди, удавит в два счета — ручищи-то сильней, чем у любого мужика!… Ну и ладно! Черт с вами, а я пойду себе»…
Она гордо подняла голову и отправилась в магазин, куда и собиралась…
А Раиса весь день мыла, чистила, скоблила, убирала… К вечеру с ног уже валилась от усталости! И все же присела к столу, чтобы сделать запись в своем заветном дневнике.
«20 февраля 199… г.»
Ох, и метель нынешней ночью лютовала! Жуть просто! А у меня сегодня был знаменательный день! Наконец-то управилась я с этой сволочью! Нечисть проклятая… Но — все по порядку.
Который раз по ночам видела один и тот же сон: будто приходит ко мне этот самый Виктор, и мы с ним в постель ложимся, сначала разговариваем… и так мне хорошо становится, прямо на душе праздник! А потом мы с ним занимаемся сексом. Он меня гладит, ласкает, и я прямо млею в его руках! А когда он входил в меня, я просто криком кричала от наслаждения! После вырубалась напрочь и спала как убитая… А утром проснусь — и нет никого! Думала сперва даже — он просто ушел, пока я спала, а потом уже понимала — сон это. Наваждение… И так обидно сразу становилось — хоть плачь! И на душе сразу пусто… Все думала — когда же придет-то? Ведь обещал, а сам и глаз не кажет. Тосковала, скучала, мучилась…
И вот, поди ж ты, явился! Прямо среди ночи, когда метель бушевала! Слышу — в дверь колошматят, открываю — он! Весь в снегу, глаза горят… «Пусти!» — говорит. Как не пустить — среди такой ночи человек явился, может, беда с ним какая случилась. Пустила… А он чуть отдышался, и ко мне:«Рай, — кричит, — не могу без тебя, я всю жизнь тебя только любил, возьми меня»… Я даже перепугалась: хоть и ждала его сердцем, но не так это все должно было быть! Не так — и все! Явно не по-людски. Говорю ему — мол, давай тебе постелю в сенях, на сундуке, там тепло, а утром поговорим… Согласился сперва, я все справила, легла сама-то, и все слушаю — как он там. Слышу — захрапел вроде. Только я сама задремала — вдруг слышу, в постель ко мне лезет! Я ему: «Виктор, Виктор, погоди, нельзя так»…, а он мне «Можно, можно!»… и смеется как-то по-гнусному. Тут я глянула: Господи! Только что был Виктор, а тут — образина страшная, с жуткой пастью, уши волчьи, шерсть жесткая… ОН! Нечисть проклятая! Ты моя!» — рычит… ну, думаю, дудки! Не взять тебе меня, мучитель проклятый, не на ту напал! Согнула я ноги, да как ударила коленями Его в грудь! ОН только лапищами взмахнул и опрокинулся на пол! Я вскочила, свет зажгла и на него сверху прыгнула. Коленом грудь придавила, руками за горло схватила и давай гаденыша душить! ОН захрипел, глазищи выпучил… и замер! Ну, я-то думаю: прикидывается, сволочь, чтоб я его отпустила. Я поднялась, ногу ему на горло поставила, сама смотрю — лежит, как мертвый, и прямо на глазах снова в Виктора превращается… Морок на меня наводит! Ухватила я нечистого за волосы, поволокла, да и сбросила в подпол! Слышу, как ОН там завыл, застонал, и думаю:» Посиди, милок, в подполе у меня, поостынь немного«… Сама взяла свечу, зажгла ее, и стала комнаты обходить, Отче наш читать… Как ОН там внизу вскинется! Такой треск и вой пошел — хоть святых выноси! И слышу: зовет меня вроде как Виктор! Не удержалась, подпол открыла, и ОН выскочил, да на меня кинулся. Стали мы бороться… ОН рычал, слюной брызгал, но я-то знала, что не побороть ему меня никогда! Я сильнее… Повалила его на пол, башкой о доски била-колотила, пока не затих. Потом сволокла я Его вниз, на колени поставила, за лапы привязала к стене. А ОН как рванется — чуть веревки не порвал! Вижу я — не удержать его на привязи, только я уйду, опять вырвется… Надо с ним кончать. Ну что ж, сказано — сделано. Подкатила я к Нему колоду, а сама говорю:» Довольно ты меня мучил, проклятый, теперь я тебя убью! Больше ходить ко мне не будешь.«А ОН как зарычит, да все норовит меня лапищей своей достать, когти черные выпускает… Решила я сперва лапы ему отрубить. Взяла топор, одну лапу отвязала. На колоде растянула — одной рукой лапу Его держу, а в другой руке топор… Как ударила — и сразу лапу отрубила! Только хруст пошел. ОН орет, извивается, но веревки крепки, а руки мои еще крепче. Точно так же вторую лапу отрубила… Кровища рекой хлещет, весь пол залил поганой кровью своей!
Страница 28 из 29
