Обращенные

Они воплощают самые легкие, самые привлекательные — как для смертных, так и для нас — аспекты отцовства и материнства. Кормить ребенка так же просто, как вампира, и это никогда не приводит к неприятностям вроде необходимости менять подгузники. Подобно вампирам, эти виртуальные дети спят мертвым сном весь день, а ночью им достаточно крика, чтобы сообщить окружающему миру о своем существовании, и они никому не действуют на нервы. Программисты опускают такие вещи, как врожденные дефекты, необучаемость и детские болезни. Правда, это не означает отсутствие дефектов в самих программах. В частности, WinKid печально известен тем, что время от времени подвисает, после чего на экране появляется окошко с надписью «Пора баиньки», от которого можно избавиться, лишь перезагрузив компьютер.

Куда более показателен ряд ошибок, которые, как выясняется, и не ошибки вовсе, но особенности проекта, нацеленные на то, чтобы сделать дружественный интерфейс младенцев более «реалистичным». Например: «он будет пить кровь только из определенной чашки». Или: «он хочет другую чашку». Или: «ребенок, кажется, не понимает то, что означает слово» нет«.»

Однако это ошибки, которые на самом деле не ошибки, и не стоит заострять на них внимание. В конце концов, законы Дарвина действуют и на рынке, а посему выживает лишь самый дружественный интерфейс — поскольку ваше благополучие целиком и полностью зависит от технической поддержки.

Спокойствие, только спокойствие.

— Так кто у нас будет папой?

Эта задача выеденного яйца не стоит. Я уже загрузил ее фотографию в компьютер и собираюсь подгрузить свою собственную, когда Исузу сообщает:

— Бобби.

— Кто?

— Бобби Литтл, — говорит Исузу, нанося моему трепещущему сердцу сокрушительный удар.

— Почему Бобби Литтл?

Это означает: «Почему не я?»

— Он смешной.

Я тоже смешной. Я говорю смешные вещи. Мы уже это выяснили.

— У него глаза, как у меня, — продолжает она.

Это означает: «не такие, как твои». Не сплошь черные и непроницаемые, не как у вампира.

— И он знает хорошие песенки, — заканчивает она.

Это означает: более веселые и что-то из репертуара «Beatles».

Наверно, это глупо — ревновать, но я ревную. Черт, я все еще ревную к этому кому грязного тряпья, который она именует Клариссой. Но какой смысл ревновать, если вы все равно не сможете вести себя достаточно глупо?

— Ладно, я не представляю, как Бобби Лит…  — начинаю я, и тут Исузу подходит поближе, несколько раз щелкает мышкой, и сияющее лицо Бобби заполняет экран.

— Ты это из сети скачала? — спрашиваю я, и Исузу кивает.

— Хорошо, — говорю я, уступая.

Я щелкаю мышкой (вздох), тяну картинку (вздох) и предоставляю «WinKid» соединить их слишком юные лица в лицо моей виртуальной (вздох) внучки.

— И как мы ее назовем? — осведомляюсь я, когда процесс завершается.

— Кларисса, — отвечает Исузу. — В честь моей мамы.

Мои руки примерзают к клавиатуре. Она никогда раньше не говорила, как звали ее маму, и я никогда об этом не спрашивал. Теперь мне не надо спрашивать. Теперь я должен просто заменить чем-то оглушительную тишину, в которую падаю, падаю, падаю…

— Кларисса Литтл? — произношу, наконец, я. — Или Кэссиди?

Исузу задумывается. Размышляет над возможностью того и другого.

— Ковальски, — произносит она, наконец, возвращая мне мое сердце.

Она вручает его мне, точно подарок на День Отца.

Глава 17

Похоже, Исузу стала вырастать из своей одежды куда быстрее, чем прежде. Мне кажется, что ее косточки вытягиваются с пугающей быстротой. И еще мне кажется, что мы стали проводить в «JCPermey», в отделе одежды для скороспелок, куда больше времени, чем обычно, покупая то одно, то другое.

Между прочим, «отдел одежды для скороспелок» «отделом одежды для скороспелок» не называется. По крайней мере, официально. В«JCPenney» он называется«Самое то», в «Kmart» — «Большое сердце», в «Marshall Fields» — «Вес пера». В «Сирсах» есть целая линия, она называется«Барби & Кенмор», а в «Target» эти вещи продаются под девизом«Достигая Звезд».

— Это какого размера, блин? — интересуется скороспелка женского пола, совершающая покупки рядом с нами.

Она кивает в сторону вывески над проходом, в котором мы стоим. «Самое то», — гласит вывеска, которая висит прямо у нас над головами — довольно высоко.

— Мало, блин, по жизни оскорблений, — бормочет скороспелка, тыча пальцем в сторону другой таблички, установленной примерно на уровне ее глаз.

«НЕ ШУМИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА», гласит табличка. Ниже изображен приоткрытый рот с клыками и кисть руки, вероятно, отделенная от тела. Указательный палец прижат к губам, что должно означать: «Ш-ш-ш-ш!»

— Козлы недоеные, блин, фашисты, раздолбай…  — продолжает бормотать скороспелка.