Вот уже около двадцати лет пустует дом Эмерика Беласко, известный всему городу как зловещая обитель привидений. Все попытки очистить Адский дом терпят крах, а те, кто принимает в них участие, либо погибают, либо лишаются разума. Тем не менее жители города не теряют надежды. Очередную попытку очищения готовы предпринять ученый-физик Баррет и его жена Эдит, медиум Флоренс Танвер и экстрасенс Бенджамин Фишер. Удастся ли на этот раз избавиться от власти темных сил Одно из самых выдающихся произведений, написанных в жанре мистики.
Добавить в моё избранное
337 мин, 42 сек 4236
— Это закончится теперь, — сказала Флоренс.
Барретт продолжил свои вопросы:
— И что стало с Беласко?
— Никто не знает, — ответил Фишер. — Когда в ноябре двадцать девятого года родственники некоторых его гостей ворвались в дом, все внутри были мертвы — двадцать семь трупов.
Беласко среди них не было.
20 ч. 46 мин.
Флоренс прошла в дальний конец огромного зала. Последние десять минут она сидела в углу, «подготавливая себя», как сказала остальным. И теперь была готова.
— Готова настолько, насколько это возможно в таком климате. Чрезмерная сырость всегда мешает, — улыбнулась она. — Займем свои места?
Все четверо уселись за огромный круглый стол — Фишер напротив Флоренс, Барретт через несколько стульев от нее, Эдит рядом с ним.
— Я догадалась, — заявила Флоренс, усевшись. — Зло в этом доме сконцентрировалось с такой интенсивностью, что может заманивать земных духов отовсюду. Другими словами, дом может служить гигантским магнитом для падших душ. Это объясняет его замысловатую структуру.
«Что можно на это сказать?» — подумал Барретт. Он посмотрел на Эдит и был вынужден подавить улыбку, увидев, как она уставилась на Флоренс.
— Вы уверены, что это оборудование вас не потревожит? — спросил он.
— Ничуть. Между прочим, было бы не лишним с вашей стороны включить магнитофон, когда Красное Облако начнет говорить. Он может сказать что-нибудь ценное.
Барретт уклончиво кивнул.
— Он ведь тоже работает на батарейках?
Барретт снова кивнул.
— Хорошо. — Флоренс улыбнулась. — Остальные приборы, конечно, мне не нужны. — Она взглянула на Эдит. — Ваш муж, конечно же, объяснил вам, что я не физический медиум. Я лишь вхожу в ментальный контакт с духами и допускаю их только в форме мыслей. — Она огляделась. — Вы не могли бы погасить свечи?
Эдит окаменела, когда Лайонел послюнил пальцы и окал фитиль свечи, а Фишер задул свою. Осталась только ее — крохотный пульсирующий ореол света в безбрежном пространстве зала: камин погас час назад. Эдит не могла заставить себя погасить свечу, и Барретт, протянув руку, сделал это за нее.
Чернота обрушилась на нее, как приливная волна, так что у нее захватило дыхание. Эдит нащупала руку Лайонела, и этот момент напомнил ей, как однажды она была в Карлсбадских пещерах. В одной из пещер гид выключил свет, и темнота стала такой непроницаемой, что Эдит ощутила, как она давит на глаза.
— О Дух Любви и Нежности! — начала Флоренс. — Мы собрались здесь этим вечером, чтобы достичь совершенного понимания законов нашего бытия.
Барретт ощутил, как похолодела рука Эдит, и сочувственно улыбнулся, хотя жена не могла этого видеть. Он понимал, каково ей, ведь сам он десятки раз проходил через это, когда только начинал работать. Правда, и она бывала вместе с ним на сеансах, но никогда в помещении такого жуткого размера и с такой жуткой историей.
— Дай нам, о Божественный Учитель, средство общения с потусторонними духами, особенно с теми, кто бродит по этому дому в беспокойных муках.
Фишер издал долгий неровный вздох. Ему вспомнилось, как он впервые устроил сеанс здесь в 1940 году — в этом же зале, за этим самым столом. Все предметы вокруг как будто кто-то расшвыривал, один «случайно» угодил в доктора Грэма. Воздух тогда наполнял зеленоватый светящийся туман. Фишер ощутил сухость в горле.«Я не должен устраивать здесь сеансы», — подумал он.
— Да будет наша работа по наведению моста через пропасть смерти успешно закончена, чтобы боль превратилась в радость, а печаль в умиротворение. Всего этого мы просим от имени нашего беспредельного Отца. Аминь.
На какое-то время воцарилась тишина. Потом Эдит вздрогнула, когда Флоренс тихим, мелодичным голосом запела:
— Мир ощутил учащенное дыхание с вечного берега небес. И души, поправшие смерть, снова вернулись на землю.
Эдит почувствовала, как вся покрылась мурашками от приглушенного пения Флоренс в темноте.
Когда гимн закончился, Флоренс тяжело задышала и стала делать пассы у лица. Через несколько минут она стала тереть ладонями плечи, провела ими по груди, животу и бедрам. Поглаживания были почти чувственными, ее губы приоткрылись, и на лице отразилось отстраненное оцепенение. Дыхание стало медленнее и громче и вскоре превратилось в свистящие хрипы и придыхания. Ладони теперь вяло лежали на коленях, а локти и плечи слегка подергивались. Постепенно ее голова запрокинулась и коснулась спинки стула. Флоренс издала долгий неровный вздох и замерла.
В огромном зале не слышалось ни звука. Барретт смотрел на место, где она сидела, хотя ничего не было видно. Эдит закрыла глаза, предпочитая собственную темноту той, что наполняла помещение. Фишер в напряжении сидел на стуле и ждал.
Кресло под Флоренс скрипнуло.
— Я — Красное Облако, — проговорила она звучным голосом.
Барретт продолжил свои вопросы:
— И что стало с Беласко?
— Никто не знает, — ответил Фишер. — Когда в ноябре двадцать девятого года родственники некоторых его гостей ворвались в дом, все внутри были мертвы — двадцать семь трупов.
Беласко среди них не было.
20 ч. 46 мин.
Флоренс прошла в дальний конец огромного зала. Последние десять минут она сидела в углу, «подготавливая себя», как сказала остальным. И теперь была готова.
— Готова настолько, насколько это возможно в таком климате. Чрезмерная сырость всегда мешает, — улыбнулась она. — Займем свои места?
Все четверо уселись за огромный круглый стол — Фишер напротив Флоренс, Барретт через несколько стульев от нее, Эдит рядом с ним.
— Я догадалась, — заявила Флоренс, усевшись. — Зло в этом доме сконцентрировалось с такой интенсивностью, что может заманивать земных духов отовсюду. Другими словами, дом может служить гигантским магнитом для падших душ. Это объясняет его замысловатую структуру.
«Что можно на это сказать?» — подумал Барретт. Он посмотрел на Эдит и был вынужден подавить улыбку, увидев, как она уставилась на Флоренс.
— Вы уверены, что это оборудование вас не потревожит? — спросил он.
— Ничуть. Между прочим, было бы не лишним с вашей стороны включить магнитофон, когда Красное Облако начнет говорить. Он может сказать что-нибудь ценное.
Барретт уклончиво кивнул.
— Он ведь тоже работает на батарейках?
Барретт снова кивнул.
— Хорошо. — Флоренс улыбнулась. — Остальные приборы, конечно, мне не нужны. — Она взглянула на Эдит. — Ваш муж, конечно же, объяснил вам, что я не физический медиум. Я лишь вхожу в ментальный контакт с духами и допускаю их только в форме мыслей. — Она огляделась. — Вы не могли бы погасить свечи?
Эдит окаменела, когда Лайонел послюнил пальцы и окал фитиль свечи, а Фишер задул свою. Осталась только ее — крохотный пульсирующий ореол света в безбрежном пространстве зала: камин погас час назад. Эдит не могла заставить себя погасить свечу, и Барретт, протянув руку, сделал это за нее.
Чернота обрушилась на нее, как приливная волна, так что у нее захватило дыхание. Эдит нащупала руку Лайонела, и этот момент напомнил ей, как однажды она была в Карлсбадских пещерах. В одной из пещер гид выключил свет, и темнота стала такой непроницаемой, что Эдит ощутила, как она давит на глаза.
— О Дух Любви и Нежности! — начала Флоренс. — Мы собрались здесь этим вечером, чтобы достичь совершенного понимания законов нашего бытия.
Барретт ощутил, как похолодела рука Эдит, и сочувственно улыбнулся, хотя жена не могла этого видеть. Он понимал, каково ей, ведь сам он десятки раз проходил через это, когда только начинал работать. Правда, и она бывала вместе с ним на сеансах, но никогда в помещении такого жуткого размера и с такой жуткой историей.
— Дай нам, о Божественный Учитель, средство общения с потусторонними духами, особенно с теми, кто бродит по этому дому в беспокойных муках.
Фишер издал долгий неровный вздох. Ему вспомнилось, как он впервые устроил сеанс здесь в 1940 году — в этом же зале, за этим самым столом. Все предметы вокруг как будто кто-то расшвыривал, один «случайно» угодил в доктора Грэма. Воздух тогда наполнял зеленоватый светящийся туман. Фишер ощутил сухость в горле.«Я не должен устраивать здесь сеансы», — подумал он.
— Да будет наша работа по наведению моста через пропасть смерти успешно закончена, чтобы боль превратилась в радость, а печаль в умиротворение. Всего этого мы просим от имени нашего беспредельного Отца. Аминь.
На какое-то время воцарилась тишина. Потом Эдит вздрогнула, когда Флоренс тихим, мелодичным голосом запела:
— Мир ощутил учащенное дыхание с вечного берега небес. И души, поправшие смерть, снова вернулись на землю.
Эдит почувствовала, как вся покрылась мурашками от приглушенного пения Флоренс в темноте.
Когда гимн закончился, Флоренс тяжело задышала и стала делать пассы у лица. Через несколько минут она стала тереть ладонями плечи, провела ими по груди, животу и бедрам. Поглаживания были почти чувственными, ее губы приоткрылись, и на лице отразилось отстраненное оцепенение. Дыхание стало медленнее и громче и вскоре превратилось в свистящие хрипы и придыхания. Ладони теперь вяло лежали на коленях, а локти и плечи слегка подергивались. Постепенно ее голова запрокинулась и коснулась спинки стула. Флоренс издала долгий неровный вздох и замерла.
В огромном зале не слышалось ни звука. Барретт смотрел на место, где она сидела, хотя ничего не было видно. Эдит закрыла глаза, предпочитая собственную темноту той, что наполняла помещение. Фишер в напряжении сидел на стуле и ждал.
Кресло под Флоренс скрипнуло.
— Я — Красное Облако, — проговорила она звучным голосом.
Страница 18 из 98
