В большой комнате, украшенной причудливыми гобеленами и мастерски вытканными, старинными бухарскими коврами четверо мужчин расположились вокруг стола, на котором громоздилась кипа документов. В дальних углах стояли треногие кадильницы из кованого железа.
Добавить в моё избранное
59 мин, 46 сек 8065
Еще минуту назад он находился в гроте, где в темноте с трудом угадывалась чудовищная арка и гигантская скульптурная рука, но теперь Картер не мог сказать, по-прежнему ли он в этом гроте или где-то еще, стоит ли он у стены или этой стены больше нет. Перед ним проносился поток впечатлений, но не зримых, а воспринимаемых рассудком. Он вникал в их суть или фиксировал образы, сохраняя цельность собственного я, но не понимал до конца, откуда эти образы пришли к нему. Но вот он повернул ключ в последний раз и ритуальные действия завершились. Картер понял, что место, в которое он попал, не значится ни на одной карте мира, а время не датируется никакой историей. Однако суть творящихся с ним превращений не была для него тайной за семью печатями. Ведь о них намеками упоминалось в Пнакотикских рукописях, и целая глава заповедного Necronomicon безумного араба Абдулы Алхазреда стала ясна, когда он разгадал смысл загадочных арабесок на серебряном ключе. Перед ним открылся Путь не тот, уже известный дальний путь, а другой, уводящий из-под власти времени в иную протяженность Земли и, в свою очередь, ведущий к Последней Пустоте за пределами всех земель, планет и вселенных.
Он должен был следовать за Проводником страшным Проводником, обитавшим на земле миллионы лет назад, задолго до появления первых людей, животных и растений, когда по влажной, окутанной парами планете бродили смутные, забытые тени. Они воздвигли удивительные города, на развалинах которых впоследствии ползали первые млекопитающие. Картер помнил, что в ужасном Necronomicone звучали глухие предостережения против этого Проводника. Горе ждет тех, кто осмелится заглянуть за Завесу, писал безумный араб и выбрать Его в Провожатые. Благоразумие должно остановить их, ибо в Книге Тота сказано о страшной силе Его взгляда. Ушедшим вслед за Ним не суждено вернуться, ведь в бескрайних просторах витают призраки тьмы, порабощающие Дух. Мерзостный ночной страж попирает Извечный знак. Даже твари, что стерегут тайные врата у всех погребальниц и питаются злаками могил ничто в сравнении с Ним, охраняющим Путь. Он способен стремительно пронестись по всем мирам и швырнуть любого в Бездну, где того поглотят безымянные силы. Ибо он Умр ат-Тавил, древнейший на свете и его имя дословно означает продолжатель жизни.
Память и воображение формировали неясные видения с зыбкими контурами посреди бурлящего Хаоса. Картер знал, что они полностью зависят от его памяти и воображения и в то же время чувствовал, что его сознание еще не пробудилось к жизни и эти видения реально существуют в окружающем его бескрайнем, неизмеренном и невыразимом мире, как будто он, этот новый мир пытался обозначить себя с помощью символов и заговорить с ним на понятном земному мышлению языке. Ведь наш разум просто неспособен охватить всю ширь открывшегося пространства, существующего вне времени и известных нам измерений.
Перед Картером проплывали пышные купы облаков, чьи очертания отдаленно напоминали о земле, какой она была миллионы лет назад, когда по ее фантастическим просторам передвигались чудовищные твари. Нормальный человек не увидит подобного даже во сне. На ней росли небывалые деревья и цветы, высились огромные скалы и горы, а здания ничем не походили на дома, выстроенные людьми. Он видел подводные города со странными обитателями и башни в колоссальных пустынях, над которыми пролетали шары, цилиндры и неведомые крылатые существа, словно выстреленные из необъятного пространства и вновь возвратившиеся в него. Картер старался поточнее запомнить их, хотя они не были связаны ни с ним, ни друг с другом. Да и сам он лишился устойчивого облика и положения, и только потрясенный видениями разум подсказывал ему, какими могут быть его облик и положение.
Прежде он мечтал отыскать чудесную страну своих детских снов, в которой галеоны плыли по реке Укранос мимо Франа с золотыми шпилями, а караваны слонов пробирались по благовонным джунглям Кледа, где луна освещала погруженные в вечную дрему заброшенные светлые дворцы. Но теперь Картер не сознавал, к какой цели должен стремиться. Его обуревали дерзкие, кощунственные мысли, и он знал, что сможет без страха обратиться к всесильному и чудовищному Проводнику.
Зыбкие образы уже не мелькали перед его мысленным взором. Они замедлили движение и понемногу начали обретать некую устойчивость. Он увидел каменные пьедесталы, украшенные резными узорами, и расставленные вопреки законам геометрии. С неба струились потоки света и у него не нашлось слов, чтобы описать их оттенки. Этот необычайный свет словно играл над полукружием пьедесталов, покрытых вязью иероглифов. Ему показалось, что по форме они близки к восьмиугольникам, и на них восседали фигуры в плотных одеяниях. Еще одна фигура парила вверх под смутно различимой поверхностью. В их изменчивых контурах угадывалось отдаленное сходство с формами, то ли предшествовавшими человеческим, то ли параллельными им, хотя они были чуть ли не вдвое выше ростом среднего земного мужчины.
Он должен был следовать за Проводником страшным Проводником, обитавшим на земле миллионы лет назад, задолго до появления первых людей, животных и растений, когда по влажной, окутанной парами планете бродили смутные, забытые тени. Они воздвигли удивительные города, на развалинах которых впоследствии ползали первые млекопитающие. Картер помнил, что в ужасном Necronomicone звучали глухие предостережения против этого Проводника. Горе ждет тех, кто осмелится заглянуть за Завесу, писал безумный араб и выбрать Его в Провожатые. Благоразумие должно остановить их, ибо в Книге Тота сказано о страшной силе Его взгляда. Ушедшим вслед за Ним не суждено вернуться, ведь в бескрайних просторах витают призраки тьмы, порабощающие Дух. Мерзостный ночной страж попирает Извечный знак. Даже твари, что стерегут тайные врата у всех погребальниц и питаются злаками могил ничто в сравнении с Ним, охраняющим Путь. Он способен стремительно пронестись по всем мирам и швырнуть любого в Бездну, где того поглотят безымянные силы. Ибо он Умр ат-Тавил, древнейший на свете и его имя дословно означает продолжатель жизни.
Память и воображение формировали неясные видения с зыбкими контурами посреди бурлящего Хаоса. Картер знал, что они полностью зависят от его памяти и воображения и в то же время чувствовал, что его сознание еще не пробудилось к жизни и эти видения реально существуют в окружающем его бескрайнем, неизмеренном и невыразимом мире, как будто он, этот новый мир пытался обозначить себя с помощью символов и заговорить с ним на понятном земному мышлению языке. Ведь наш разум просто неспособен охватить всю ширь открывшегося пространства, существующего вне времени и известных нам измерений.
Перед Картером проплывали пышные купы облаков, чьи очертания отдаленно напоминали о земле, какой она была миллионы лет назад, когда по ее фантастическим просторам передвигались чудовищные твари. Нормальный человек не увидит подобного даже во сне. На ней росли небывалые деревья и цветы, высились огромные скалы и горы, а здания ничем не походили на дома, выстроенные людьми. Он видел подводные города со странными обитателями и башни в колоссальных пустынях, над которыми пролетали шары, цилиндры и неведомые крылатые существа, словно выстреленные из необъятного пространства и вновь возвратившиеся в него. Картер старался поточнее запомнить их, хотя они не были связаны ни с ним, ни друг с другом. Да и сам он лишился устойчивого облика и положения, и только потрясенный видениями разум подсказывал ему, какими могут быть его облик и положение.
Прежде он мечтал отыскать чудесную страну своих детских снов, в которой галеоны плыли по реке Укранос мимо Франа с золотыми шпилями, а караваны слонов пробирались по благовонным джунглям Кледа, где луна освещала погруженные в вечную дрему заброшенные светлые дворцы. Но теперь Картер не сознавал, к какой цели должен стремиться. Его обуревали дерзкие, кощунственные мысли, и он знал, что сможет без страха обратиться к всесильному и чудовищному Проводнику.
Зыбкие образы уже не мелькали перед его мысленным взором. Они замедлили движение и понемногу начали обретать некую устойчивость. Он увидел каменные пьедесталы, украшенные резными узорами, и расставленные вопреки законам геометрии. С неба струились потоки света и у него не нашлось слов, чтобы описать их оттенки. Этот необычайный свет словно играл над полукружием пьедесталов, покрытых вязью иероглифов. Ему показалось, что по форме они близки к восьмиугольникам, и на них восседали фигуры в плотных одеяниях. Еще одна фигура парила вверх под смутно различимой поверхностью. В их изменчивых контурах угадывалось отдаленное сходство с формами, то ли предшествовавшими человеческим, то ли параллельными им, хотя они были чуть ли не вдвое выше ростом среднего земного мужчины.
Страница 5 из 17
