К северу от Архама склоны холмов темнеют, покрываясь чахлыми деревцами и беспорядочно переплетенными кустарниками, дальнюю границу которых очерчивает левый берег реки Мискатоник, несущей свои воды в океан.
Добавить в моё избранное
237 мин, 15 сек 6713
Он подвинул стул к полкам книжного шкафа, находившегося под окном, со стула взобрался на самый верх добротного шкафа и встал перед окном, намереваясь осмотреть каждое, стекло. Но едва он сделал это, как все окно, казалось, ожило, как если бы лунный свет превратился в колдовской огонь, а призрачные очертания вдруг наполнились злобной жизнью.
Иллюзия исчезла так же быстро, как и появилась. Он испытал некоторое потрясение, но не более. К счастью, центральный круг окна, напротив которого он стоял, был из обычного прозрачного стекла, и оттуда на него глядела луна. А между окном и луной, странно белая, возвышалась башня, стоявшая в ущелье, окруженная высокими и темными деревьями и различимая только через этот прозрачный участок стекла, туманно мерцая в тусклом свете луны. Он напряг зрение. То ли у него действительно что-то было не в порядке с глазами, то ли он все же увидел нечто темное и неопределенное вокруг башни; не у основания, которого он не мог видеть, а у конической крыши. Дюарт попытался стряхнуть с себя наваждение: конечно, лунный свет и, возможно, пары, поднимавшиеся из болота за домом, могли формировать самые необычные сочетания образов.
Однако он был встревожен. Он слез с книжного шкафа и, подойдя к порогу кабинета, оглянулся. Окно слабо светилось — и больше ничего. По мере того как он смотрел на него, свечение ослабевало. Это соответствовало удаляющемуся свету луны, и Дюарт почувствовал некоторое облегчение. Разумеется, вал впечатлений, обрушившихся на него этим вечером, вполне мог поколебать его душевное равновесие, но он убеждал себя в том, что необъяснимые инструкции прапрадеда также послужили тому, чтобы привести его в такое состояние.
Он вышел на прогулку, как и планировал, но из-за темноты, наступавшей по мере того, как исчезала луна, он пошел не в лес, а вдоль дороги, ведущей к Эйлсберскому большаку. Однако Дюарту постоянно казалось, что он не один, что за ним следят, и он время от времени посматривал украдкой на деревья, за которыми могло быть какое-то животное или светящиеся глаза, выдающие его присутствие. Теперь, после захода луны, над головой Дюарта все ярче светили звезды.
Он вышел на Эйлсберский большак. Вид и шум проносившихся машин действовал на него успокаивающе. Он думал о том, что нельзя быть все время одному и надо как-нибудь побыстрее пригласить своего кузена Стивена Бейтса приехать и провести с ним пару недель. Стоя у дороги, он увидел слабое оранжевое свечение на горизонте, поднимавшееся в направлении Данвича, и ему показалось, что он слышит звуки перепуганных голосов. Он решил, что там загорелось какое-нибудь старое ветхое здание, и наблюдал за свечением, пока оно не ослабло. Затем он повернулся и пошел тем же путем обратно.
Ночью он проснулся, охваченный сознанием того, что за ним кто-то следит, но чувствуя, что этот кто-то не желает ему зла. Он спал беспокойно и, проснувшись, не чувствовал себя отдохнувшим, как если бы он вообще не спал, а большую часть ночи провел на ногах. Одежда, аккуратно сложенная им на стуле перед тем, как лечь спать, была в беспорядке, хотя он не помнил, чтобы вставал среди ночи и брал ее.
В доме не было электричества, и Дюарт имел маленький радиоприемник на батарейках, которым он пользовался очень экономно, изредка, чтобы послушать музыку, но довольно регулярно слушал программы новостей, особенно утреннее повторение передачи из Британской империи, пробуждавшей его затаенную ностальгию ударами колокола Бит Бена, возвращавшей его в Лондон с его желтыми туманами, древними строениями, причудливыми переулками и живописными проездами. Передаче предшествовали краткие новости о текущих событиях в стране и штате, передававшиеся из Бостона, и этим утром, когда Дюарт. включил приемник, чтобы услышать новости из Лондона, в эфире все еще шла передача новостей штата. Сообщалось о каком-то преступлении. Дюарт слушал невнимательно и несколько нетерпеливо.
«… Тело обнаружено час назад. Ко времени начала нашей передачи труп еще не был опознан, но похоже, что это житель сельской местности. Вскрытия еще не проводилось, но тело сильно искалечено, как будто волны били его долгое время о скалы. Однако, поскольку тело было обнаружено на берегу, вне досягаемости волн, и было сухим, преступление, по-видимому, произошло на суше. Тело выглядит так, как будто оно было сброшено с пролетающего самолета. Один из участников медицинской экспертизы указал на определенное сходство этого убийства с почерком ряда преступлений, совершенных в этом регионе более ста лет назад».
Видимо, это было последнее сообщение из сводки местных новостей, так как диктор сразу же объявил передачу из Лондона, которая, разумеется, должна была вестись в записи из Нью-Йорка. Но сообщение об этом преступлении, совершенном в здешних местах, чрезвычайно подействовало на Дюарта.
Иллюзия исчезла так же быстро, как и появилась. Он испытал некоторое потрясение, но не более. К счастью, центральный круг окна, напротив которого он стоял, был из обычного прозрачного стекла, и оттуда на него глядела луна. А между окном и луной, странно белая, возвышалась башня, стоявшая в ущелье, окруженная высокими и темными деревьями и различимая только через этот прозрачный участок стекла, туманно мерцая в тусклом свете луны. Он напряг зрение. То ли у него действительно что-то было не в порядке с глазами, то ли он все же увидел нечто темное и неопределенное вокруг башни; не у основания, которого он не мог видеть, а у конической крыши. Дюарт попытался стряхнуть с себя наваждение: конечно, лунный свет и, возможно, пары, поднимавшиеся из болота за домом, могли формировать самые необычные сочетания образов.
Однако он был встревожен. Он слез с книжного шкафа и, подойдя к порогу кабинета, оглянулся. Окно слабо светилось — и больше ничего. По мере того как он смотрел на него, свечение ослабевало. Это соответствовало удаляющемуся свету луны, и Дюарт почувствовал некоторое облегчение. Разумеется, вал впечатлений, обрушившихся на него этим вечером, вполне мог поколебать его душевное равновесие, но он убеждал себя в том, что необъяснимые инструкции прапрадеда также послужили тому, чтобы привести его в такое состояние.
Он вышел на прогулку, как и планировал, но из-за темноты, наступавшей по мере того, как исчезала луна, он пошел не в лес, а вдоль дороги, ведущей к Эйлсберскому большаку. Однако Дюарту постоянно казалось, что он не один, что за ним следят, и он время от времени посматривал украдкой на деревья, за которыми могло быть какое-то животное или светящиеся глаза, выдающие его присутствие. Теперь, после захода луны, над головой Дюарта все ярче светили звезды.
Он вышел на Эйлсберский большак. Вид и шум проносившихся машин действовал на него успокаивающе. Он думал о том, что нельзя быть все время одному и надо как-нибудь побыстрее пригласить своего кузена Стивена Бейтса приехать и провести с ним пару недель. Стоя у дороги, он увидел слабое оранжевое свечение на горизонте, поднимавшееся в направлении Данвича, и ему показалось, что он слышит звуки перепуганных голосов. Он решил, что там загорелось какое-нибудь старое ветхое здание, и наблюдал за свечением, пока оно не ослабло. Затем он повернулся и пошел тем же путем обратно.
Ночью он проснулся, охваченный сознанием того, что за ним кто-то следит, но чувствуя, что этот кто-то не желает ему зла. Он спал беспокойно и, проснувшись, не чувствовал себя отдохнувшим, как если бы он вообще не спал, а большую часть ночи провел на ногах. Одежда, аккуратно сложенная им на стуле перед тем, как лечь спать, была в беспорядке, хотя он не помнил, чтобы вставал среди ночи и брал ее.
В доме не было электричества, и Дюарт имел маленький радиоприемник на батарейках, которым он пользовался очень экономно, изредка, чтобы послушать музыку, но довольно регулярно слушал программы новостей, особенно утреннее повторение передачи из Британской империи, пробуждавшей его затаенную ностальгию ударами колокола Бит Бена, возвращавшей его в Лондон с его желтыми туманами, древними строениями, причудливыми переулками и живописными проездами. Передаче предшествовали краткие новости о текущих событиях в стране и штате, передававшиеся из Бостона, и этим утром, когда Дюарт. включил приемник, чтобы услышать новости из Лондона, в эфире все еще шла передача новостей штата. Сообщалось о каком-то преступлении. Дюарт слушал невнимательно и несколько нетерпеливо.
«… Тело обнаружено час назад. Ко времени начала нашей передачи труп еще не был опознан, но похоже, что это житель сельской местности. Вскрытия еще не проводилось, но тело сильно искалечено, как будто волны били его долгое время о скалы. Однако, поскольку тело было обнаружено на берегу, вне досягаемости волн, и было сухим, преступление, по-видимому, произошло на суше. Тело выглядит так, как будто оно было сброшено с пролетающего самолета. Один из участников медицинской экспертизы указал на определенное сходство этого убийства с почерком ряда преступлений, совершенных в этом регионе более ста лет назад».
Видимо, это было последнее сообщение из сводки местных новостей, так как диктор сразу же объявил передачу из Лондона, которая, разумеется, должна была вестись в записи из Нью-Йорка. Но сообщение об этом преступлении, совершенном в здешних местах, чрезвычайно подействовало на Дюарта.
Страница 20 из 66
