«Главные Соки и Соли (сиречь Зола) животных таким Способом приготовляемы и сохраняемы быть могут, что Муж Знающий в силах будет собрать в доме своем весь Ноев Ковчег, вызвав к жизни из праха форму любого Животного по Желанию своему, подобным же методом из основных Солей, содержащихся в человеческом прахе, Философ сможет, не прибегая к запретной Некромантии, воссоздать тело любого Усопшего из Предков наших где бы сие тело погребено ни было». Бореллий.
Добавить в моё избранное
219 мин, 23 сек 8662
Теперь он искал литературу по колдовству и волшебству, оккультизму и демонологии, и когда библиотеки Провиденса исчерпали себя он сел на поезд до Бостона, чтобы там рыться в богатствах большой библиотеки в Коплей-Сквер, Гарвардской и Зинонской исследовательской библиотек, где были доступны редкие работы на библейскую тематику.
Он купил и быстро заполнил целый ряд полок странными, собственноручно собранными, материалами. В течение Рождества он сделал серию поездок по городам, включая Салем — чтобы разобраться с некоторыми материалами Эссекского Института.
К середине Января, 1920 года, в поведении Варда появились некоторые черты триумфа, несколько неожиданные для него, и теперь его уже нельзя было застать за работой над Хатчинсонским шифром. Вместо этого он вел двойные исследования в области химии и просмотра архивов, приспособив для этого лабораторию в неиспользуемом чердаке дома, и для последнего он часто обращался к источникам демографической статистики Провиденса. Местные наркодилеры и фармацевты, позже подвергнутые допросу, дали удивительные и вроде бы бессмысленные каталоги веществ и инструментов приобретенных им. Но показания клерков Государственной резиденции, Здания муниципалитета, и различных библиотек сходились в том, что предметом второго направления его исследований была могила Джозефа Карвена, с надгробья которой старшими поколениями было осмотрительно стерто его имя.
Постепенно в семье Вардов росло подозрение в том, что с ним, происходит что то странное. Небольшие странности в поведении Чарльза быстро сменились растущей страстью к тайнам, склонностью к уединенности, которые прежде не были ему присущи. Было похоже, что он только делает вид, что учится, и хотя он ни разу не потерпел провала на экзаменах, было очевидно что круг его интересов сильно изменился: он колдовал в своей химической лаборатории, где валялась куча старинных опусов по алхимии, рылся в старых записях погребений во всех церквах города или склонялся, словно зачарованный, над книгами по оккультным наукам в своем кабинете, где удивительно похожее на него, можно даже сказать, все более похожее, лицо Джозефа Карвена бесстрастно смотрело с панели на северной стене.
В конце марта к архивным изысканиям Варда прибавились таинственные вылазки на заброшенные городские кладбища. Причина этого выяснилась позже, конца от клерков мэрии стало известно, что он, вероятно, нашел важный ключ к разгадке. Кроме могилы Джозефа Варда его интересовало погребение некого Нафтали Филда. Причина этого интереса выяснилась позже, когда в бумагах Варда была найдена копия краткой записи о похоронах Карвена, чудом избежавшей уничтожения и сообщающей, что загадочный свинцовый гроб был закопан «10 футов южнее и 5 футов западнее могилы Нафтали Филда в»…
Отсутствие в уцелевшем отрывке указания на кладбище, где находилась упомянутая могила, сильно осложнило описки, и могила Нафтали Филда казалась такой же призрачно-неуловимой, как и место погребения самого Карвена, но в случае с первым не существовало общего заговора молчания и можно было с полной уверенностью ожидать, что рано или поздно найдется надгробный камень с надписью, даже если все записи окажутся утерянными. Отсюда и скитания Чарльза по всем кладбищам, исключая лишь то, что находилось при церкви святого Иоанна (бывшая Королевская церковь), и старинные могилы Конгрегационистской церкви среди погребений в Свен-Пойнт, так как ему стало известно, что Нафтали Филд был баптистом.
Он купил и быстро заполнил целый ряд полок странными, собственноручно собранными, материалами. В течение Рождества он сделал серию поездок по городам, включая Салем — чтобы разобраться с некоторыми материалами Эссекского Института.
К середине Января, 1920 года, в поведении Варда появились некоторые черты триумфа, несколько неожиданные для него, и теперь его уже нельзя было застать за работой над Хатчинсонским шифром. Вместо этого он вел двойные исследования в области химии и просмотра архивов, приспособив для этого лабораторию в неиспользуемом чердаке дома, и для последнего он часто обращался к источникам демографической статистики Провиденса. Местные наркодилеры и фармацевты, позже подвергнутые допросу, дали удивительные и вроде бы бессмысленные каталоги веществ и инструментов приобретенных им. Но показания клерков Государственной резиденции, Здания муниципалитета, и различных библиотек сходились в том, что предметом второго направления его исследований была могила Джозефа Карвена, с надгробья которой старшими поколениями было осмотрительно стерто его имя.
Постепенно в семье Вардов росло подозрение в том, что с ним, происходит что то странное. Небольшие странности в поведении Чарльза быстро сменились растущей страстью к тайнам, склонностью к уединенности, которые прежде не были ему присущи. Было похоже, что он только делает вид, что учится, и хотя он ни разу не потерпел провала на экзаменах, было очевидно что круг его интересов сильно изменился: он колдовал в своей химической лаборатории, где валялась куча старинных опусов по алхимии, рылся в старых записях погребений во всех церквах города или склонялся, словно зачарованный, над книгами по оккультным наукам в своем кабинете, где удивительно похожее на него, можно даже сказать, все более похожее, лицо Джозефа Карвена бесстрастно смотрело с панели на северной стене.
В конце марта к архивным изысканиям Варда прибавились таинственные вылазки на заброшенные городские кладбища. Причина этого выяснилась позже, конца от клерков мэрии стало известно, что он, вероятно, нашел важный ключ к разгадке. Кроме могилы Джозефа Варда его интересовало погребение некого Нафтали Филда. Причина этого интереса выяснилась позже, когда в бумагах Варда была найдена копия краткой записи о похоронах Карвена, чудом избежавшей уничтожения и сообщающей, что загадочный свинцовый гроб был закопан «10 футов южнее и 5 футов западнее могилы Нафтали Филда в»…
Отсутствие в уцелевшем отрывке указания на кладбище, где находилась упомянутая могила, сильно осложнило описки, и могила Нафтали Филда казалась такой же призрачно-неуловимой, как и место погребения самого Карвена, но в случае с первым не существовало общего заговора молчания и можно было с полной уверенностью ожидать, что рано или поздно найдется надгробный камень с надписью, даже если все записи окажутся утерянными. Отсюда и скитания Чарльза по всем кладбищам, исключая лишь то, что находилось при церкви святого Иоанна (бывшая Королевская церковь), и старинные могилы Конгрегационистской церкви среди погребений в Свен-Пойнт, так как ему стало известно, что Нафтали Филд был баптистом.
4
Близился май, доктор Виллетт по просьбе Барда-старшего, ознакомившись со всеми сведениями о Карвене, которые Чарльз сообщил родителям, когда еще не хранил в такой строгой тайне свои исследования, поговорил с молодым человеком. Беседа не принесла явной пользы и не привела к каким-либо ощутимым последствиям, ибо Виллетт в течение всего разговора чувствовал, что Чарльз полностью владеет собой и поглощен делами, которые считает очень важными, но она по крайней мере заставила юношу дать некоторые рациональные объяснения своих последних поступков. Вард, принадлежавший к типу сухих и бесстрастных людей, которых нелегко смутить, с готовностью согласился рассказать о своих поисках, однако умолчал об их цели. Он признал, что бумаги его прапрапрадеда содержат некоторые секреты, известные ученым прошлых веков, большей частью зашифрованные, важность которых сравнима только с открытиями Бэкона, а может быть, даже превосходит их. Но, для того, чтобы полностью постигнуть суть этих тайн, необходимо соотнести их с теориями того времени, многие из которых уже полностью устарели или забыты, так что если рассматривать их в свете современных научных концепций, то они покажутся лишенными всякого смысла и утратят свою сенсационность. Чтобы занять достойное место в истории человеческой мысли, компетентный человек должен представить их на том фоне, на котором они развивались, и Вард посвятил себя именно этой задаче.
Страница 27 из 62
