«Главные Соки и Соли (сиречь Зола) животных таким Способом приготовляемы и сохраняемы быть могут, что Муж Знающий в силах будет собрать в доме своем весь Ноев Ковчег, вызвав к жизни из праха форму любого Животного по Желанию своему, подобным же методом из основных Солей, содержащихся в человеческом прахе, Философ сможет, не прибегая к запретной Некромантии, воссоздать тело любого Усопшего из Предков наших где бы сие тело погребено ни было». Бореллий.
Добавить в моё избранное
219 мин, 23 сек 8674
Затем он вышел из библиотеки и сразу же покинул дом. Виллетт осведомился, велел ли Чарльз что-нибудь передать ему, но услышал отрицательный ответ. Лакей был обеспокоен видом и поведением Чарльза и заботливо осведомился у доктора, есть ли надежда вылечить молодого человека от нервною расстройства.
Почти два часа доктор Виллетт напрасно ожидал Чарльза в его библиотеке, оглядывая полупустые пыльные полки с зияющими пустотами в тех местах, откуда были вынуты книги, мрачно улыбнувшись при виде камина, с панели которого всего год назад на него безмятежно глядело невыразительное лицо Джозефа Карвена. Через некоторое время в комнате сгустились тени, и веселые цвета яркого, солнечного заката уступили место жутковатому, сумеречному освещению — вестнику наступающей ночи. Наконец пришел мистер Вард, который выказал немалое удивление и гнев из-за отсутствия сына, для охраны которого он приложил столько усилий. Отец не знал о том, что Чарльз попросил доктора Виллетта посетить его, и обещал известить, как только его сын вернется.
Прощаясь с доктором, Вард выразил крайнее беспокойство по поводу состояния здоровья Чарльза и умолял его сделать все возможное, чтобы юноша вновь обрел прежний облик и вернулся к нормальному образу жизни. Виллетт был рад покинуть библиотеку, ибо в ней, казалось, притаилось нечто омерзительное и нечистое, словно исчезнувший портрет оставил после себя что-то зловещее.
Доктору никогда не нравилась эта картина, и даже теперь, когда портрета уже не было, ему, хоть он и был человеком с крепкими нервами, все время чудилось, будто в гладкой панели таится нечто, вызывавшее в нем настоятельную потребность как можно скорее выйти из этой мрачной комнаты на свежий воздух.
Получив столь странные и противоречивые известия, доктор Виллетт растерялся, не зная, что думать. Письмо Чарльза было написано в порыве отчаяния, но почему он все же ушел из дому? Молодой Вард написал, что его новое жилище таит в себе чудовищную и страшную угрозу, что и дом, и все его обитатели, особенно Аллен, должны быть уничтожены любой ценой и что он больше никогда не вернется туда и не увидит, как это произойдет. Но, если верить последним сообщениям, он забыл свои слова и снова находится в этом гнезде мрачных тайн. Здравый смысл подсказывал доктору, что лучше всего оставить в покое молодого Варда со семи его странностями, но какое-то более глубокое чувство не давало изгладиться впечатлению от письма. Виллетт перечитал его и вновь убедился, что оно вовсе не так уж бессодержательно и безумно, а лишь написано довольно напыщенно и бессвязно. В нем чувствовался подлинный и глубокий страх, и, учитывая то, что уже было известно доктору, оно содержало намек на чудовищные вещи, проникшие из чужого времени и пространства, не допуская примитивного и циничного объяснения. Вокруг нас витает несказанный ужас, — и даже если. мы не в силах постичь его, надо быть постоянно готовыми дать ему отпор.
Более недели доктор Виллетт рассуждал над вставшей перед ним дилеммой все больше и больше склонялся к мысли навестить Чарльза в Потуксете. Ни один из знакомых молодого человека не отважился проникнуть в это тайное убежище, и даже мистер Вард знал о нем только то, что сын нашел нужным ему сообщить.
Но доктор Виллетт чувствовал, что необходимо поговорить с пациентом начистоту. Мистер Вард получал от Чарльза время от времени краткие бессодержательные письма, напечатанные на машинке, и сказал доктору, что подобные же письма получает и миссис Вард в Атлантик-Сити. Итак, доктор решил действовать и, несмотря на неприятные предчувствия, вызванные старинными легендами о Джозефе Карвене и недавними слухами и предостережениями Чарльза Варда, смело направился к деревянному коттеджу, расположенному на крутом речном берегу.
Виллетт уже как-то побывал здесь из чистого любопытства, хотя, конечно, никогда не входил в дом и старался скрыть свое присутствие, поэтому он хорошо знал дорогу. В конце февраля, после полудня, он выехал по Броуд-стрит на своей маленькой машине. По дороге он вдруг вспомнил, что сто пятьдесят лет назад в том же направлении двигалась толпа угрюмых людей, чтобы свершить ужасное дело, так да конца до сих пор и не понятое.
Почти два часа доктор Виллетт напрасно ожидал Чарльза в его библиотеке, оглядывая полупустые пыльные полки с зияющими пустотами в тех местах, откуда были вынуты книги, мрачно улыбнувшись при виде камина, с панели которого всего год назад на него безмятежно глядело невыразительное лицо Джозефа Карвена. Через некоторое время в комнате сгустились тени, и веселые цвета яркого, солнечного заката уступили место жутковатому, сумеречному освещению — вестнику наступающей ночи. Наконец пришел мистер Вард, который выказал немалое удивление и гнев из-за отсутствия сына, для охраны которого он приложил столько усилий. Отец не знал о том, что Чарльз попросил доктора Виллетта посетить его, и обещал известить, как только его сын вернется.
Прощаясь с доктором, Вард выразил крайнее беспокойство по поводу состояния здоровья Чарльза и умолял его сделать все возможное, чтобы юноша вновь обрел прежний облик и вернулся к нормальному образу жизни. Виллетт был рад покинуть библиотеку, ибо в ней, казалось, притаилось нечто омерзительное и нечистое, словно исчезнувший портрет оставил после себя что-то зловещее.
Доктору никогда не нравилась эта картина, и даже теперь, когда портрета уже не было, ему, хоть он и был человеком с крепкими нервами, все время чудилось, будто в гладкой панели таится нечто, вызывавшее в нем настоятельную потребность как можно скорее выйти из этой мрачной комнаты на свежий воздух.
3
На следующее утро Виллетт получил записку от мистера Варда, в которой творилось, что Чарльз все еще не появился. Вард писал, что ему позвонил доктор Аллен, сообщивший, что Чарльз на некоторое время останется в Потуксете, поэтому у него нет повода для волнения. Присутствие Чарльза было необходимо, так как сам Аллен, по его словам, должен будет уехать, и их опыты требуют постоянного присутствия молодого Варда. Чарльз передает всем горячий привет и сожалеет, если неожиданная перемена его планов кого-нибудь обеспокоила. Мистер Вард впервые услышал голос Аллена, который что-то напомнил ему. Он не мог с уверенностью сказать, что именно, однако чувство было, несомненно, неприятное и даже устрашающее.Получив столь странные и противоречивые известия, доктор Виллетт растерялся, не зная, что думать. Письмо Чарльза было написано в порыве отчаяния, но почему он все же ушел из дому? Молодой Вард написал, что его новое жилище таит в себе чудовищную и страшную угрозу, что и дом, и все его обитатели, особенно Аллен, должны быть уничтожены любой ценой и что он больше никогда не вернется туда и не увидит, как это произойдет. Но, если верить последним сообщениям, он забыл свои слова и снова находится в этом гнезде мрачных тайн. Здравый смысл подсказывал доктору, что лучше всего оставить в покое молодого Варда со семи его странностями, но какое-то более глубокое чувство не давало изгладиться впечатлению от письма. Виллетт перечитал его и вновь убедился, что оно вовсе не так уж бессодержательно и безумно, а лишь написано довольно напыщенно и бессвязно. В нем чувствовался подлинный и глубокий страх, и, учитывая то, что уже было известно доктору, оно содержало намек на чудовищные вещи, проникшие из чужого времени и пространства, не допуская примитивного и циничного объяснения. Вокруг нас витает несказанный ужас, — и даже если. мы не в силах постичь его, надо быть постоянно готовыми дать ему отпор.
Более недели доктор Виллетт рассуждал над вставшей перед ним дилеммой все больше и больше склонялся к мысли навестить Чарльза в Потуксете. Ни один из знакомых молодого человека не отважился проникнуть в это тайное убежище, и даже мистер Вард знал о нем только то, что сын нашел нужным ему сообщить.
Но доктор Виллетт чувствовал, что необходимо поговорить с пациентом начистоту. Мистер Вард получал от Чарльза время от времени краткие бессодержательные письма, напечатанные на машинке, и сказал доктору, что подобные же письма получает и миссис Вард в Атлантик-Сити. Итак, доктор решил действовать и, несмотря на неприятные предчувствия, вызванные старинными легендами о Джозефе Карвене и недавними слухами и предостережениями Чарльза Варда, смело направился к деревянному коттеджу, расположенному на крутом речном берегу.
Виллетт уже как-то побывал здесь из чистого любопытства, хотя, конечно, никогда не входил в дом и старался скрыть свое присутствие, поэтому он хорошо знал дорогу. В конце февраля, после полудня, он выехал по Броуд-стрит на своей маленькой машине. По дороге он вдруг вспомнил, что сто пятьдесят лет назад в том же направлении двигалась толпа угрюмых людей, чтобы свершить ужасное дело, так да конца до сих пор и не понятое.
Страница 39 из 62
