Фатум

— Сынок! — мама Егора не содержалась и, рыдая, бросилась обнимать открывшего глаза парня. — Сынок!

Она целовала лицо Егора, заливая его своими слезами, которые тут же смешались с его собственными, в одночасье хлынувшими из глаз.

— Мама! — он крепко обнял маму, сам во всю рыдая. Он был безмерно счастлив, что с ней все в порядке, что этот охранник их, Миша, он видимо что-то напутал, когда звонил ему. Мама же вот перед ним живая и невредимая.

Отец, стоявший за мамой, обошел кровать, на которой лежал Егор, и присев на корточки крепко стиснул его руку. Он опустил голову, и Егор видел по содроганию плеч, что слезы у отца все же прорвали плотину его стойкости.

Когда первая волна радости прошла. Родители все же оторвались от Егора, расспрашивая, как он себя чувствует, и, рассказывая все последние новости. И новостей оказалось много.

Оказалось, что Егор лежит в коме уже месяц. Что после крушения поезда, на Егора и Антона напали какие-то бандиты, из-за чего Егор получил резиновую пулю в лицо и провалился в беспамятства.

Егора аж передернуло от этой версии происшедшего.

«Какая пуля? Антон? Не было его там. Он лишь дирижировал всем оркестром, подставляя меня».

Маме же Егор ничего не сказал, лишь удивленно кивал головой.

Так же оказалось, что те бандиты, с кем якобы боролись Егор и Антон — это предполагаемые террористы.

Егор утвердительно кивнул. Тут все было в правду.

«Эти люди в черном. Конечно они террористы. Но и я вместе с ними получается террорист».

Оказалось, что оказав сопротивление террористам и ценной здоровья все-таки задержав их, ему Егору, Антону и еще одному парню выдали какие-то правительственные награды. Террористы потом сбежали. А вот Егору автоматом засчитали сдачу диплома. Хотя многие считали, что парень уже не выкарабкается и диплом этот фактически дань его мужеству наравне с наградой.

Да интересно все выходило. Он, человек исполнивший теракт, значит герой, который, не смотря на тяжесть ран, все-таки выжил. И Антон, выдумавший борьбу с бандитами, тоже герой. А этот, еще один парень? Егор припомнил, что в момент взрыва за спиной, он успел настичь лишь трех людей в черном. Четвертый же смог уйти. Не он ли этот еще один герой.

Подумать было теперь над чем. А главное, это как свести счеты с Антоном, который и втянул Егора в эту передрягу.

Родители рассказывали, что Антон часто приходил его навещать, но по инициативе органов власти право на посещение было выдано только родителям. А у Егора извлекли резиновую пулю из трахеи, куда та попала, срикошетив от неба, чем и нанесла серьезный ущерб головному мозгу, спровоцировав сотрясение и достаточно сильное кровоизлияние, такое, что даже вставал вопрос о проведении трепанации черепа. Общее состояние парня было стабильное с положительной динамикой. Поэтому череп ему вскрывать не стали. Само должно было рассосаться скоро.

«Все-таки пуля была. Может это успел как раз четвертый герой выстрелить».

Оказалось, что Егору на лицо наложили десять швов. После этой новости парень потребовал зеркала. И увидел в отражении себя. Да, шрамы были, но в целом все было приемлемо.

Потом, после родителей пришли сотрудники органов внутренних дел. Долго расспрашивали Егора о происшедшем в метро. Но парень откровенно лгал, утверждая, что ничего не помнит. А общая слабость и болезненный вид помогали ему в этом. Не будет же он сам говорить ментам, что является исполнителем теракта, и тем лишит себя права на кровную месть.

А потом пришел Антон. Это было где-то через неделю, после того, как очнулся парень. Он полусидел у себя на кровати, ковыряясь в смартфоне, который подарили ему родители. В смартфоне не было ничего не обычного. Парень лазил в интернете, который был установлен по безлимитному тарифу. И весь этот электронный мир поддерживал официальную версию властей, именно ту, что рассказали ему родители и менты. Нигде не попалась информация о людях в черном.

Когда Антон зашел в палату, Егор раздражено выругался, он не мог спокойно смотреть на своего бывшего друга, он хотел тут же вскочить и придушить этого Антошку. Но не мог этого сделать пока даже физически, плюс он не хотел делать это необдуманно и поспешно. Антон же, выражая абсолютную радость тому, что Егор жив, некоторое время интересовался, помнит ли тот хоть что-нибудь. Егор же опять врал, и вообще старался говорить односложно, не вдаваясь ни в его самочувствие, ни в его настроение.

— Егор, — Антон стоял возле окна. — Слушай, я тут предложил твоим родителям, а они посоветовались с врачом, и он им не отказал. — Парень повернулся к больному. Тот внимательно его слушал.

— Что ты им предложил? — поддержал диалог Егор.

— Что бы ты отправился со мной в Сочи через три недели. Ты как? За?

Егор улыбнулся.

— Конечно, — радостно ответил он. — Я с тобой.