Фатум

— Природа. Все свойское. Ментов нет. Речка вон под боком. Ты чего Ань? Да нас здесь хрен кто и когда сыщет.

— Речка под богом говоришь? — Анна с отвращением взглянула на парня. — Заметила! Вы же по очереди туда бегаете с Михой, как на смену. Где он кстати? Карасей удит? Его очередь? Рыбаки хреновы! А я здесь две недели, то дай курям, то сготовь парасям, то воды корове, то картохи вам на обед, что бы вы рожи свои отожрали еще больше.

Девушка уже вовсю жестикулировала, а на лице дергающимся от быстрой злой речи, не проглядывалось ни грамма удовлетворения от спокойной деревенской жизни, да это было ясно и из ее слов.

— Аннюточка, — раздался от дома дребезжащий старческий женский голос, а через мгновенье на крыльце показалась и его хозяйка, врастающая в землю сухонькая бабуля в платье до пят, переднике и косынке. В руках она держала миску с зерном. — Аннюточка, — увидев наконец девушку, она всплеснула руками и запричитала едва различимыми словами. — Это что же ты, простоволосая, с пустым ведром по двору ходишь. А соседи увидят, греха не оберешься.

— Баб Мань, — Моня улыбнулся старушке. — Да тут до ближайших соседей полдня идти надо.

— И что? — поджала губы старушка. — А ну косынку повяжи и давай цыплятам дай, а то скоро попадают. И воды не забудь.

Бабуля вновь скрылась в доме, оставив на крыльце миску с зерном.

— Цыплятам задай, коровам задай, уродам всяким задай! — закипая тараторила девушка, прожигая в Моне взглядом дыру. — Я вам сейчас всем задам, мало не покажется! Нашли блин падчерицу и рабыню!

— Ань, да расслабься ты, — Моня перекинул травинку из одного угла губ в другой. — Подумаешь, по хозяйству немного помогаешь. Ну а как же иначе, и так считай на все готовое пришли. И приняли как? А? Как родных. А здесь, — парень окинул взглядом окружающий их простор. — Здесь же чистый воздух. Все натуральное. Речка же опять рядом. Да ведь именно здесь должен жить человек.

— Слышь ты, человек! — теперь девушка смотрела на парня только с ненавистью. — Меня уже здесь все задрало! Хочешь, возись сам со всей этой живностью, которая только жрет и срет! Я все, умываю руки! И хрен за что здесь возьмусь! А по возможности вообще свалю!

Теперь посерьезнел Моня. Сдвинув кепку в привычное положение, он не довольно сверкнул золотым зубом и, исподлобья смотря на девушку, тихо сказал.

— Свалить хочешь? Ментам нас с Михой сдать?

— Да лучше уж ментам! Этот Миха на меня так смотрит, что иногда, кажется, наброситься. Тебя это ничего? Не смущает? Или ты не против?

Моня запнулся, не зная как ответить. А Анна продолжила.

— Вы тут однажды со свойского самогону с катушек слетите и друг друга порежете или меня по кругу пустите! Поделите по-братски! Это будет нормально?! А?

— Ань, что ты херню какую-то несешь? По кругу! Порежете! Мы что звери по-твоему?

— А кто вы? Кто мы все?

— Да ну тебя, — сплюнул парень. — У тебя ПМС что ли? Как с цепи сорвалась.

— Дебил деревенский.

— Анна, следи за языком, — щурясь, предупредил девушку парень. — И так много лишнего наговорила.

— Охренеть! — медленно протянула девушка.

Моня не понял о чем она, принимая слова на свой счет, и хотел было переспросить, но когда посмотрел в ее расширенные от удивления глаза, то понял, что смотрит она не на него, а куда-то ему за спину.

— Охренеть! — вновь повторила она.

Моня обернулся, и сам чуть не сел на землю, потеряв от увиденного опору под ногами. От ближних посадок, хромая на правую ногу, худой до истощения, обросший грязными волосами, в ободранной одежде, скорее даже в лохмотьях, к ним ковылял Бес, который уже как с месяц назад поднялся ночью и ушел из квартиры, где они пережидали время.

Моня сначала обрадовался, а потом почувствовал, как отвратительный липкий холодок пробежал по спине и остановился под загривком, не давая парню повернуть шею.

«Как? Как мог Бес отыскать их здесь? Никто же не был в курсе, куда они направились. Абсолютно никто».

Взглянув на девушку, Моня понял, что она думает о том же, такой страх и ужас читался у нее в глазах.

Бес же шел спокойно, вроде бы, как и не замечая их вовсе, как будто это был не он, а не знакомый с ними человек.

— Привет, — глухо просипел Бес, так будто во рту у него что-то было и мешало говорить.

— Как? — только и смог вымолвить Моня, смотря на своего кореша, как на ожившего мертвеца.

Лицо Беса было абсолютно безучастным, не отображала ничего: ни удивления, ни радости встречи. Пустая маска, не отражающая никаких эмоций.

— Как ты нас нашел? — от изумления соломинка изо рта Мони выпала, а он все пытался поймать ее рукой, черпая пустой воздух.

— Мне нужна ваша помощь. Один я не справлюсь, — вместо ответа просипел Бес.

— Чего?