Фатум

Но, Леонид Васильевич даже поморщился, представив себе, что двадцать лет подряд можно смотреть лишь на это: ущелье с тоненьким ручейком на дне, обрыв внизу, склон соседней горы, поросший скудной растительностью и небольшой участок ровной местности, еле проглядывающийся справа. Свобода, которая всегда под боком, и всегда непреодолимо далека.

Леонид Васильевич выглянул еще чуть подальше, пытаясь увидеть немного больше, как вдруг услышал слева от окон чей-то голос. Ни сзади, ни рядом, именно слева. Слова долетали со стороны обрыва, снаружи, там, где не должно и не могло никого быть в принципе. Он замер, прислушиваясь. Ну да, не показалось. Мужской голос, сбиваясь через слово на мат, уговаривал кого-то спускаться вниз.

— Скалолазы что ли? — подумал Леонид Васильевич.

А за тем, услышал женский. Даже девичий голос.

— Да хоть бы веревку какую дали, я же сорвусь отсюда.

— Ань, здесь не так высоко, как тебе кажется, спускайся.

— Давай я ее все же веревкой обвяжу, — это к разговору добавился еще один мужской голос.

Леонид Васильевич не видел говоривших, но чувство тревоги, возникшее не известно по какой причине, заставило его быстро покинуть темницу Шереметева и выбраться на поверхность. Лиза, находившаяся все еще внутри, лишь недоуменно проводила взглядом спину своего мужа.

Нечто подобное Леонид Васильевич и собирался увидеть. Невдалеке, на склоне, сидели парень и девушка. И что показалось Леониду Васильевичу странным с первого же взгляда брошенного на них, так это их форма одежды. В отличие от потных, вонючих, полуобнаженных туристов, забравшихся на гору вместе с ним и Лизой, эти двое были одеты в теплые спортивные костюмы, кроссовки и зачем-то были опоясаны обыкновенными монтажными поясами, вместо специализированных страховок скалолазов.

«Горе-скалолазы. Расшибутся же».

Леонид Васильевич придал своей внешности серьезный вид, какой он умел делать, общаясь с подчиненными и коллегами, и от которого у многих путались слова даже не то что на языке, а еще глубоко в голове, лишь в процессе формирования, и двинулся к сидящей на краю паре.

Видимо, подходя к скалолазам, Леонид Васильевич сильно расшаркался, и пара, перестав общаться с кем-то внизу, повернула головы на подходившего к ним человека. Девушка, выкрещенная в блондинку, отчего-то показалась Леониду Васильевичу очень знакомой, но в голове промелькнула лишь одна мысль, что брюнеткой ей бы было быть лучше. А вот парня он раньше точно не видел. Но скошенные заостренные черты лица и бегающий, но при этом цепкий взгляд, не понравились Леониду Васильевичу сразу.

«Да какие же вы скалолазы?» — подумал полковник юстиции. — Гопник и крашеная курица, с отчего-то знакомым лицом«.»

Видимо он дольше положенного рассматривал их.

— Дять, тебе чего? — парень цокнул языком, вынуждая подошедшего к ним человека либо что-нибудь ответить, либо идти дальше.

— Да вот не пойму, — Леонид Васильевич сделал пару шагов к обрыву, при этом, не приближаясь к паре и держась от них чуть правее.

— Так многие живут, — перебил его парень. — Не понимают ни черта и лезут, куда их не просят.

Это был вызов. Парень смотрел на Леонида Васильевича с нескрываемой неприязнью, мол, иди-ка ты дядя куда шел или куда не шел, но все равно иди.

Леонид Васильевич мало что понимал в правилах и законах скалолазания, но прекрасно разбирался в юридических вопросах. А, исходя из этих знаний, всегда выходило следующее: чтобы что-то и где-то сделать, надо было иметь на это разрешение и документально оформленное право.

— Кто разрешил вам заниматься горным туризмом здесь? Где ваш инструктор? — Леонид Васильевич строго смотрел на сидящих слева от него парня и девушку. Смотрел взглядом полковника, перечить которому и в чьих словах сомневаться просто не положено. Но…

— Дять, шел бы ты со своими разрешениями, пока не проводили. Адрес-то, поди, знаешь? — парень поднялся на ноги и ответил Леониду Васильевичу взглядом, не менее тяжелым и таким же твердым.

— С кем вы там трепитесь? — раздалось снизу. — Долго нам вас ждать еще?

— Да тут фраерок один права хочет покачать, — парень сплюнул в направлении Леонида Васильевича.

— Ты в обезьяннике местном давно не был? — полковник юстиции завел правую руку за спину, делая вид, что у него там что-то есть и он это собирается вытащить. — Хочешь отдохнуть там?

Слова и действия Леонида Васильевича не произвели на гопника никакого эффекта.

— Эй, Монь, — бросил он за край. — Да тут не фраерок, тут мусорок, походу.

«Моня». Зацепились за сознание еврейское имя. «Моня. Моня. Соломон».

Леонид Васильевич замер, испытывая странное ощущение не то дежавю, не то невнятного воспоминания. И в то мгновение, пока он смотрел на молодых людей, выковыривая срывающуюся в бездну образов ниточку своей памяти, над обрывом показалась голова еще одного парня.