Столкновение

Не надо считать, что человек зараженный этим вирусом будет иметь собственные желания, и пытаться разглядеть человека в оболочке, он всего лишь ищет возможность выполнить поставленную ему задачу — распространение генома и исключение конкурентов в пищевой и репродуктивной среде.

—  М-да… — протянул «продавец». — Выходит война до последнего человека?

—  До последнего живого микроорганизма, — поправил его ученый. — Вы знаете что происхождение вирусов до сих пор не выяснено?

—  Да, мне про это говорили ваши коллеги, — было видно, что Владимиру не по себе от проведенного разговора. Очень сложно смириться с тем, что ты являешься не более чем «незаселенной территорией».

—  Очень может быть, что вирус — это конечная эволюция предыдущих биоценозов, в планетарном масштабе. Он появился еще до того, как возникли первые одноклеточные. Возможно он уже неоднократно уничтожал все живое до нас, — сказал некробиолог и от его прозрачного взгляда сквозь, Владимиру стало не по себе. — Мы просто выкопали его каким-то образом, возродили в пробирке… дали ему мишень, помогли эволюционировать… — некробиолог сокрушенно вздохнул.

Несколько секунд «продавец» смотрел на ученого. Серые волосы на его голове привстали дыбом, воротник светло-голубой рубашки будто подпрыгнул на напряженных плечах, руки до этого просто лежавшие ладонью друг в друге, сжались до побеления, лицо стало неподвижным, словно каменным.

—  Ты знаешь, Док, — внезапно перешел на «ты» Владимир. — Я уже лет десять не был в Зоне, но сейчас, клянусь я почувствовал ее позади тебя.

Он нервной рукой расстегнул, практически сорвал верхние пуговицы с рубахи, вскочил и подошел к выдвижным ящикам стола. Он заметно побледнел и казалось тихая истерика била его изнутри. Трофим видел подобное. Это следы Зоны, однажды заглянувшая ему в душу, она навсегда внушила ему страх. Такие сталкеры не могут находиться в ее пределах, не свихнувшись или бессознательно не покончив с собой в аномалии. Владимир громко звякнул стаканом о бутылку, доставая их из ящика. Резко, с хрустом сорвал крышку и трясущейся рукой налил до краев. Не поворачиваясь к Трофиму, негромко выдохнув он в несколько глотков осушил стакан, жадно, словно это была просто вода.

—  Как тебя кличут, сталкер? — негромко спросил Трофим.

Владимир вздрогнул, словно его застали врасплох. Голова вжалась в плечи, словно на него навели оружие.

—  Моль.

—  Я знал одного сталкера по кличке Моль, — усмехнулся Трофим совпадению. — Тот Моль — напарник Якоря.

— Ходит в старом комбинезоне «Сева» ранней модификации? — спросил его«продавец».

—  Да. Как ты узнал?

—  Это мой комбинезон. Я его продал мужичку, чтобы собрать денег на выход из Зоны. Комбинезон счастливым был, всегда меня из всех неприятностей вытаскивал, я так тому мужичку и сказал… его видать за меня после и приняли, из-за комбинезона. Вот еще на одну моль стало больше, — улыбнулся Владимир и только сейчас повернулся к Трофиму лицом.

Теперь Трофим видел, что это был далеко не парень, это действительно был сталкер, отмеченный Зоной, чью печать, как пулевое ранение нельзя ни стереть, ни замазать, ни залечить окончательно. И тот, кто уже получил подобную печать, всегда увидит ее на другом. Несмотря на этот элегантный серый в полоску костюм, светлую рубаху и лакированные туфли, если закрыть глаза, легко можно было представить его среди серого тумана Зоны, с влажным холодком ужаса и едва слышной дикой пляской легконогих слепых собак, проносящихся мимо схоронившегося от преследования сталкера.

—  Еще стакан есть? — спросил некробиолог.

Глава 3. Сумрак

Через короткое время, когда душевное равновесие «продавца» восстановилось, Владимир и Трофим продолжили работу. Теперь они разместились напротив экрана, где Владимир включил запись. В хорошо освещенном помещении сидел тощий нагой парень, весь исчерченный коричневыми линиями вен, с воткнутыми прямо в грудную клетку электродами, провода от которых уходили за камеру, на голове сидела шапочка, снимающая показатели активности участков коры головного мозга, в руки и в ноги были вставлены капельницы с непомерно толстыми иглами, в которые и из которых постоянно шел раствор.

—  Он называет себя Сумрак. Наши дознаватели нашли, как можно стимулировать хоть какие-то ощущения, приближенные к болевым, чтобы добиваться о него ответа. Мы заполняем его солевым раствором и принудительно запускаем электрическим разрядом сердце. Очевидно движение жидкости, которое убило бы нормального человека в сотни раз меньшем количестве, убивает и клетки этого существа, но он тут же восстанавливается. Нам приходится держать наготове сотни овец, чтобы восполнять его силы, в конце концов ему это надоело, и он стал говорить.

Лицо зомби было искажено гримасами, в которых читалась и ярость и беспомощность и даже определенный страх, за секунду до того как его глаза закатывались и его начинала бить судорога, а изо рта идти коричневая пена.