Столкновение

Якорь с той стороны трубки услышал это и молчал, шумно затягиваясь и выдыхая в трубку. Трофим представил его усатое лицо, с щелками глаз смотрящих вдаль, сквозь стены или собеседника, которые он прищуривал, закрываясь от дыма, особенно в минуты серьезных раздумий. Наверняка он сейчас стоит, прислонившись плечом к стене или дереву, скрестив ноги, а на нем одета его маскировочная зеленая куртка с выгоревшим желтым пятном на правом рукаве и когда он затягивается, он нет-нет да кидает взгляд на это самое пятно.

—  Что? — наконец сдавлено переспросил ученый. — Когда? — тут же задал он второй вопрос понимая, что теперь от вопроса «когда» зависит гораздо больше.

—  Пять суток назад, Док. Киева нет. Бомбили тактическими ядерными зарядами, вроде как зачистили, но зомби прут из окрестностей и по воде. Еще до того, как новость дошла о том что гнус в Киеве, они разъехались на транспорте по Восточной Европе. Пограничники же для них не помеха. Теперь зафиксированы случаи в Молдове, Румынии, Болгарии, а там уже с Турцией граница… Понимаешь, о чем я?

Трофим молчал, слушая гулко стучащее в груди сердце. Руки и ноги потеряли свой вес, он сел на песок прямо там же где и стоял.

—  Москва как? — пытаясь собраться с мыслями спросил он.

В трубке послышался шорох зажигаемой спички и, очевидно, новая сигарета полезла в рот Якорю взамен только что выкуренной.

—  Москва пока нормально… только… — Якорь выдохнул горький дым, собираясь с духом чтобы сообщить. — Только эти идиоты привезли в Москву Псараса, а он сбежал.

Сталкер тяжело вздохнул, словно в этом была хоть капля его вины. Трофим непроизвольно закрыл рот рукой, стараясь сдержать чувства. К нему уже двинулся внимательны турок Мехмед, с зонтом и подносом с прохладительным напитком, но был придержан еще одним крепким телохранителем, из присланных приглядывать за ученым. Мехмед настороженно посмотрел на придержавшего его тыльной стороной ладони человека с внимательным взглядом профессионального убийцы, кивнул и скрылся в тени отеля.

—  Это… это же… — стараясь подобрать слова прошептал Трофим.

—  Это амба, Док, — резюмировал за него Якорь. — Надо срочно выезжать в Москву. Семью отправь в Казахстан, считай что к моим родственника. Адрес я тебе дам, перебраться помогут. Билеты уже куплены. Уезжай скорее пока все не перевернулось.

Трофим не выдержал и громко завернул пару десятков слишком крепких для этой местности матерных словосочетаний. Его дети, игравшие неподалеку и никогда не слышавшие от отца ничего подобного растерянно оглянулись на него. К ним тут же подошла мать и подняв их с песка повела в отель. Ее женское чутье и интуиция безошибочно оценили ситуацию. Пусть она и не могла слышать, о чем именно разговаривали ее муж и его шеф, но она как-то поняла что им нужно будет возвращаться домой.

—  Этот Станислав, он кто? — наконец угрюмо спросил Трофим, спустя почти минуту молчания в трубку.

—  Это человек Алексея Викторовича. Алексей Викторович… ты его должен знать. Наша крыша и финансовое крыло. Там от него двое. Второго не знаю как зовут, вроде военсталы бывшие. Они тебя охранять выехали.

—  Охранять? — бессмысленно переспросил Трофим.

—  Охранять. Давай Док, собирайся. Я тут видишь, чтобы с тобой поговорить выехал за Кордон, сейчас обратно надо. Вроде как Выброс будет через сутки, надо успеть вернуться.

—  Хорошо, понял Якорь. Сейчас своим объясню все и двинем.

— Давай Док. Удачи. Ребята кстати с «мухами» оба, так что, если что поближе к ним держитесь… мало ли.

Трудно объяснить сколько усилий стоило ему, глядя в расширенные от ужаса глаза Ольги, объяснить необходимость прерывания отпуска и возвращения. Причем весть о том, что возвращаться в Москву мог только он, но никак не его жена с детьми, он решил сказать лишь в аэропорту. А ей нужно было лететь не домой, а в незнакомый Казахстан, в небольшой городок Кустанай, где жили некие «считай родственники» Якоря. Они спорили несколько минут. Он уже начал проигрывать словесную баталию с женой, под объявления диспетчера на нескольких языках о начале посадки на рейс Анкара-Москва. Трофим не находил достаточно веских доводов для убеждения своей жены в необходимости разделения семьи, как стоящий неподалеку Станислав тактично кашлянул, привлекая внимание ученого.

—  Что? — нетерпеливо подошел к нему Трофим, думая совершенно о другом.

Его рассвирепевшая половина стояла в трех метрах раздувая ноздри. На ее красивом лице ясно читалось нежелание мириться с ситуацией и во что бы то ни стало ехать, если уж так надо, то только со своим мужем. Станислав достал телефон и включил видеозапись, где с приличной высоты показывались кадры сожженных улиц, машин, разрушенных домов. Картина разрушений становилась тем сильнее, чем ближе подлетал снимающий все беспилотник к эпицентру взрыва.