Столкновение

—  Не знаю, — ответил Сагитай, стараясь не поддаваться на ее чары, которые при всей неуместности ситуации будили в нем мужчину.

—  Он рисует нашими жизнями и нашими стремлениями. Каждый раз, когда человек становится чуть больше чем был, Творец смотрит на него и видит себя, — Лилит едва заметно усмехнулась, словно вспомнила о чем-то своем. — Он не любит теплых, он примет тебя, если ты будешь холодным или горячим, но если ты будешь всего лишь теплым… он изблюет тебя из уст своих. Пояснить что это значит?

Сагитай приоткрыв рот смотрел на нее, забыв обо всем. Лилит обошла его и приблизилась к уху, щекоча его своим дыханием.

—  Ты станешь просто расходным материалом. Сейчас люди — теплые, они не нужны ему. У вас есть жизнь, но нет стремлений. Вы не нужны ему. Так было всегда, как только он понимает, что картина закончена, он переворачивает холст. Ваш цикл закончился. Как ты думаешь, кто переворачивает холст? — спросила она, отстранившись и снова встречаясь с ним глазами, беспощадно заполняя сознание человека своим образом.

—  Демоны? — не помня себя выдохнул Сагитай.

—  Да, — подтвердила Лилит, отступая на шаг от пленника. — Теперь ты понимаешь кто нас создал и зачем?

Сагитай молчал, не в силах проронить слово. Это откровение, к которому он не был готов оглушило его.

—  Теперь ты понимаешь предназначение Лукавого и свое великое предназначение? — спросила она.

Ее взгляд гипнотически холодил его, хотя он был уверен, что гипноз был не причем. В каждом ее слове чувствовалась правда и какой-то древний, запредельный смысл. Даже надписи на стене вдруг ожили и обрели не известный, но очень глубокий смысл. От них исходил смысл, древний и не передаваемый, неуловимый как игра теней на стенах этого подземелья, но неизмеримо глубокий, вне разумного понимания. Сагитай на короткую и бесконечно длинную секунду понял, что он не один в этом подземелье среди демонов, что есть что-то еще, заполняющее воздух, заполняющее его и их. Внезапно демоны перестали быть его врагами.

—  Да, Королева. Теперь я понял, — сказал он искренне.

Лилит отошла от него, разглядывая без стеснения с ног до головы.

—  Я рада. Теперь ты можешь называть мое имя. Мое имя Лилит. Это большая честь называть мое имя в моем присутствии.

Сагитай лишь кивнул. Понимание ситуации, пусть даже частичное ошарашило его. Сзади к нему подошли и освободили ноги, затем руки и тело. Слабость все равно присутствовала, и он опустился на колени, не задумываясь об этом. Теперь он видел совсем другую картину. Внезапно далекие трагедии миллионов людей в Европе и все будущее человечества, каким бы оно ни было трагичным, потеряли свой страшный цвет и несправедливый оттенок. Он обрел свой собственный, странный мир и покой, здесь на коленях, голым на земле, в этих тусклых подземельях, среди камней и сырости. Тихо шумел поток, считая свое время, горели, вздрагивая от случайных сквозняков свечи, крупный ночной мотылек, тарахтя крыльями вынырнул из темноты к одной из свечей, но через мгновение снова метнулся от свечи в темноту.

Сагитай пришел в себя. Осмотрелся и встал на ноги.

—  Если Братство будет повержено, то останемся мы с вами. Люди и демоны, — сказал он, потирая запястья.

—  Ну и что? — легко пожала плечами она. — Так было всегда. Что-то изменилось? Мы сможем жить бок о бок. Мы сможем лечить талантливых и одаренных, а души разрушающих себя и других мы используем в пищу. Ведь это все прописано в книгах. Правительства перестанут служить Тельцу и займутся действительно значащими делами. Демонов не будет много, мы просчитаем критическое число, которое может существовать среди людей, чтобы не нарушать баланс. Наши черви очистят реки, озера и земли от заражений, ваши ученые и мудрецы станут бессмертными. Выбранные большинством будут продолжать жить среди вас. Мы построим здоровое, крепкое общество, это будет рай на Земле. Человечество останется там, где мы сможем объединиться. Мы предлагаем мир и союз, а не взаимное уничтожение.

Она стояла напротив, величественная и сильная, не сомневающаяся ни в своем предназначении, ни в своем выборе, ни в своих действиях. Хотелось быть с ней рядом, слушать ее и идти вслед за ней. Пожалуй, он понял, хоть и не знал об этом, что чувствуют послушники добровольно пришедшие к ним. Будут ли они обращены или нет не имело значения. Главное, что они в том или ином случае, будут служить ей, будут ее частью и частью какой-то невероятной истины, позволившей им быть в ее присутствии.

—  Что я должен сделать, Королева?

—  Теперь ты понимаешь все что нужно, сталкер. От тебя зависит выживут ли миллионы людей или нет. Иди и сделай все что считаешь нужным. Если тебе плевать на человечество, так тому и быть, если же ты собираешься сохранить его, ты получил шанс, — она вздохнула и отвернулась. — Сейчас ты пойдешь. Тебя проводят. Ничего не бойся, никто тебя не тронет и слушай что тебе будут говорить.