Работа кладбищенского служителя скучна и однообразна. Пожилой могильщик как мог коротал очередной рабочий день. Но судьба и неисправный морозильник в кладбищенской сторожке подарили ему развлечение в виде молодого электрика. Наивного парня, готового поверить в любую рассказанную ему байку.
Добавить в моё избранное
11 мин, 33 сек 2716
— Господи! — воскликнул электрик, отшатнувшись от огромного, объёмом в сотню кубических футов, морозильника. — Зачем потребовалось их выкапывать?
Могильщик — обветренный, сухощавый, за шестьдесят, недокуренная сигарета за ухом — ухмыльнулся, показав неровный ряд жёлтых обломков, когда-то бывших зубами. Он наклонился вперёд, опёршись голыми морщинистыми предплечьями о крышку морозильника.
— Новая объездная дорога. Будет проходить через вон ту половину кладбища, поэтому прежде чем приступят к строительству, мы должны всех их выкопать и перезахоронить на отведённой муниципалитетом земле.
Поморщившись, электрик вытер ладони о комбинезон.
— Наверное, то ещё было зрелище. Ну, они ведь умерли довольно давно.
— Ещё бы. Хоронить тут начали с 1836 года. Так что… большинство гробов успело как следует сгнить. Поэтому, когда мы пытались поднять их, — он издал влажный треск, — они просто складывались — просто сминались, словно мокрые картонные коробки. И всё содержимое выливалось наружу.
Могильщик ожидал реакции молодого человека.
— Господи. — Тот вытер губы, словно что-то маленькое, но очень отвратительное только что попало ему в рот. — У вас крепкий желудок.
Могильщик узнал интонации, звучавшие в голосе молодого человека. Тревога, отвращение, беспокойство. Он оглядел электрика с головы до пят. Белая шляпа с мягкими полями, безвольный подбородок и широко распахнутые глаза — вот парень, готовый поверить во что угодно. Людей подобной породы можно отыскать на любой фабрике, в каждом магазине или офисе. Они, если им поручить, добросовестно отправятся на склад, чтобы попросить у кладовщика сверло для треугольных отверстий или ведро компрессии. Весь этот скучный день могильщик занимал себя десятком дешёвых сигарет, пятью чашками чая и турниром в дартс с самим собой, но судьба и неисправный морозильник в кладбищенской сторожке подарили ему развлечение в лице молодого электрика, который, по мнению могильщика, был зелен, как кочан капусты.
— Я заварю чай. Когда ты закончишь, наверняка захочешь пить.
— Да, спасибо. Проблема с этим агрегатом возникла из-за того, что он установлен слишком близко к окну. Прямой солнечный свет заставляет его перегреваться. Думаю, ремонт не займёт много времени.
Он оглядел неопрятное помещение с кирпичным полом. Лопаты, заступы, кирки, ржавые железные прутья, расставленные по пыльным углам, пожелтевшие рулоны с планами кладбища, сваленные вдоль гофрированных металлических стен. В дальнем конце комнаты стоял стол, заставленный потрескавшимися кружками, сигаретными пачками, грязными молочными бутылками. Над всем этим возвышался асбестовый потолок, украшенный множеством крошечных трупов пауков, которые умерли и мумифицировались в сухом воздухе.
— Копать всё ещё продолжают? — спросил электрик.
— Да. — Старик аккуратно опустил чайные пакетики в двухпинтовые кружки. — Они сейчас работают на верхней стороне. Посмотри. — Он указал коричнево-жёлтым от табака пальцем на окно. Через грязное, затянутое паутиной стекло можно было разглядеть двух человек, копающих на кладбище. — Там они собираются перезахоронить Джеймса Хадсона, старого мэра. Верхняя сторона, видишь ли, для местных шишек — врачей, адвокатов, олдерменов. Нижняя — для работяг вроде тебя и нищих.
— Значит, здесь пройдёт новая дорога. — Молодой человек вернулся к работе, при помощи отвёртки проверяя провода.
— Угу… И поэтому всех их нужно было перезахоронить. — Могильщик облизнул губы. — Эксгумировать, да.
Взяв чайник с одноконфорочной электроплитки, он прохромал к морозильнику, наполнил кружки кипятком, а затем замер, задумчиво глядя на поднимающийся пар.
— Да, плохое это дело, могилы раскапывать. Такого порой насмотришься, что потом в себя прийти не можешь. Знаешь, вскрыв гробы из некоторых старых могил, мы обнаружили, что покойники…
Глаза электрика широко распахнулись.
— Они переместились.
— Переместились? Тела переместились?
— Ну, в прежние времена людей иногда хоронили заживо. Не специально, конечно. Некоторые из них были в коме, настолько глубокой, что их признавали мёртвыми и хоронили. Конечно, когда они приходили в себя… — Он взглянул на электрика, чтобы понять, какое впечатление производит на него эта история. — Нет света, нет воздуха, они задыхаются, пытаются вырваться, но над ними шесть футов земли, и никто их не может услышать. Они кричали, сражались, колотились в крышку, выдыхали весь кислород и тогда… тогда они умирали.
— Как они выглядели?
— О… ужасно. Видишь ли, содержащиеся в почве соли консервируют трупы, сохраняя их, только цвет становится ярко-жёлтым. Помимо цвета, они выглядели точно так же, как в день своей смерти. Вот так! — Могильщик выпучил глаза, скорчил гримасу паники и непереносимого ужаса, скрючил свои коричневые от табака пальцы в подобие когтей, и выгнулся всем телом, изображая процесс невыносимой агонии.
Могильщик — обветренный, сухощавый, за шестьдесят, недокуренная сигарета за ухом — ухмыльнулся, показав неровный ряд жёлтых обломков, когда-то бывших зубами. Он наклонился вперёд, опёршись голыми морщинистыми предплечьями о крышку морозильника.
— Новая объездная дорога. Будет проходить через вон ту половину кладбища, поэтому прежде чем приступят к строительству, мы должны всех их выкопать и перезахоронить на отведённой муниципалитетом земле.
Поморщившись, электрик вытер ладони о комбинезон.
— Наверное, то ещё было зрелище. Ну, они ведь умерли довольно давно.
— Ещё бы. Хоронить тут начали с 1836 года. Так что… большинство гробов успело как следует сгнить. Поэтому, когда мы пытались поднять их, — он издал влажный треск, — они просто складывались — просто сминались, словно мокрые картонные коробки. И всё содержимое выливалось наружу.
Могильщик ожидал реакции молодого человека.
— Господи. — Тот вытер губы, словно что-то маленькое, но очень отвратительное только что попало ему в рот. — У вас крепкий желудок.
Могильщик узнал интонации, звучавшие в голосе молодого человека. Тревога, отвращение, беспокойство. Он оглядел электрика с головы до пят. Белая шляпа с мягкими полями, безвольный подбородок и широко распахнутые глаза — вот парень, готовый поверить во что угодно. Людей подобной породы можно отыскать на любой фабрике, в каждом магазине или офисе. Они, если им поручить, добросовестно отправятся на склад, чтобы попросить у кладовщика сверло для треугольных отверстий или ведро компрессии. Весь этот скучный день могильщик занимал себя десятком дешёвых сигарет, пятью чашками чая и турниром в дартс с самим собой, но судьба и неисправный морозильник в кладбищенской сторожке подарили ему развлечение в лице молодого электрика, который, по мнению могильщика, был зелен, как кочан капусты.
— Я заварю чай. Когда ты закончишь, наверняка захочешь пить.
— Да, спасибо. Проблема с этим агрегатом возникла из-за того, что он установлен слишком близко к окну. Прямой солнечный свет заставляет его перегреваться. Думаю, ремонт не займёт много времени.
Он оглядел неопрятное помещение с кирпичным полом. Лопаты, заступы, кирки, ржавые железные прутья, расставленные по пыльным углам, пожелтевшие рулоны с планами кладбища, сваленные вдоль гофрированных металлических стен. В дальнем конце комнаты стоял стол, заставленный потрескавшимися кружками, сигаретными пачками, грязными молочными бутылками. Над всем этим возвышался асбестовый потолок, украшенный множеством крошечных трупов пауков, которые умерли и мумифицировались в сухом воздухе.
— Копать всё ещё продолжают? — спросил электрик.
— Да. — Старик аккуратно опустил чайные пакетики в двухпинтовые кружки. — Они сейчас работают на верхней стороне. Посмотри. — Он указал коричнево-жёлтым от табака пальцем на окно. Через грязное, затянутое паутиной стекло можно было разглядеть двух человек, копающих на кладбище. — Там они собираются перезахоронить Джеймса Хадсона, старого мэра. Верхняя сторона, видишь ли, для местных шишек — врачей, адвокатов, олдерменов. Нижняя — для работяг вроде тебя и нищих.
— Значит, здесь пройдёт новая дорога. — Молодой человек вернулся к работе, при помощи отвёртки проверяя провода.
— Угу… И поэтому всех их нужно было перезахоронить. — Могильщик облизнул губы. — Эксгумировать, да.
Взяв чайник с одноконфорочной электроплитки, он прохромал к морозильнику, наполнил кружки кипятком, а затем замер, задумчиво глядя на поднимающийся пар.
— Да, плохое это дело, могилы раскапывать. Такого порой насмотришься, что потом в себя прийти не можешь. Знаешь, вскрыв гробы из некоторых старых могил, мы обнаружили, что покойники…
Глаза электрика широко распахнулись.
— Они переместились.
— Переместились? Тела переместились?
— Ну, в прежние времена людей иногда хоронили заживо. Не специально, конечно. Некоторые из них были в коме, настолько глубокой, что их признавали мёртвыми и хоронили. Конечно, когда они приходили в себя… — Он взглянул на электрика, чтобы понять, какое впечатление производит на него эта история. — Нет света, нет воздуха, они задыхаются, пытаются вырваться, но над ними шесть футов земли, и никто их не может услышать. Они кричали, сражались, колотились в крышку, выдыхали весь кислород и тогда… тогда они умирали.
— Как они выглядели?
— О… ужасно. Видишь ли, содержащиеся в почве соли консервируют трупы, сохраняя их, только цвет становится ярко-жёлтым. Помимо цвета, они выглядели точно так же, как в день своей смерти. Вот так! — Могильщик выпучил глаза, скорчил гримасу паники и непереносимого ужаса, скрючил свои коричневые от табака пальцы в подобие когтей, и выгнулся всем телом, изображая процесс невыносимой агонии.
Страница 1 из 4
