Чужой

Внезапно, после бесконечно долгого и страшного карабканья во тьме этой вогнутой кошмарной пропасти, я почувствовал, что моя голова уперлась во что-то твердое, и понял, что наконец добрался до потолка или, по крайней мере, до перекрытия. Протянув в темноту свободную руку, я ощупал преграду и обнаружил, что она каменная и недвижимая. Потом я пробирался вокруг башни, цепляясь за любые выступы в слизистых стенах до тех пор, пока моя рука не ощутила, что эта преграда на моем пути наверх чуть подалась. Тогда я уперся в плиту (или люк?) головой, используя обе руки, чтобы поднять ее. Там, наверху, тоже не оказалось света, и когда мои руки откинули эту последнюю преграду, я сообразил, что мой путь окончен, потому что плита оказалась обычным люком, ведущим на горизонтальную каменную поверхность даже большей окружности, чем основание башни. Несомненно, это был пол какой-то высокой и просторной наблюдательной камеры. Я осторожно вполз в нее, стараясь при этом не дать тяжелой плите упасть на свое место, прежде чем я выберусь, но в последний момент она все-таки выскользнула из моих рук и захлопнулась. Когда я, измученный, лежал неподвижно на полу, то слышал жуткое эхо ее падения, и все же в душе надеялся, что когда возникнет необходимость, я снова сумею открыть люк.

Убежденный, что теперь я нахожусь на достаточной высоте над проклятыми все закрывающими ветвями деревьев, я поднялся с пола и стал искать окно, надеясь наконец-то, впервые в жизни, взглянуть на небо, луну и звезды, о которых я столько читал. Но меня ждало горькое разочарование, я повсюду натыкался только на громадные мраморные выступы, на которых размещались отвратительные продолговатые ящики разных размеров. Все больше я задумывался над обнаруженным и изумлялся древним тайнам, которые хранились многие века здесь, в этих верхних, отрезанных от жилых помещений замка апартаментах. Затем неожиданно мои руки нащупали портал с каменной дверью, украшенной какой-то глубокой резьбой. Дверь оказалась закрытой, но, собравшись с силами, я преодолел сопротивление и опрокинул ее внутрь. Как только мне удалось это сделать, меня захлестнула волна неописуемого восторга, какого мне никогда не приходилось испытывать ранее: через богато орнаментированную железную решетку, освещая каменный свод с несколькими ступенями, поднимающимися от только что открытой мною двери, сияла спокойная полная луна, которую я до этого видел разве что во сне или в смутных видениях, которые я даже не осмеливаюсь назвать воспоминаниями.

Вообразив, что я достиг наконец наивысшей точки замка, я сделал несколько поспешных шагов по ступеням, но споткнулся и замер, когда луна внезапно зашла за тучу и оставила меня в кромешной тьме. Я стал продвигаться осторожнее. По-прежнему было очень темно, когда я наконец добрался до решетки. Осторожно ощупав ее руками я обнаружил, что она не заперта, но не стал сразу открывать ее, опасаясь упасть с огромной высоты, на которую взобрался. А потом вышла луна. Я испытал неописуемое, какое-то дьявольское потрясение, абсолютно неожиданное и гротескно невероятное. Мне не с чем было сравнить то ужасное воздействие на мои нервы, которое произвела увиденная картина странных чудес открывшегося мне вида. Представшее передо мной зрелище оказалось настолько же простым, насколько и поразительным, потому что вместо головокружительной перспективы верхушек деревьев вокруг меня на уровне железной решетки простиралась всего лишь… ТВЕРДАЯ ЗЕМЛЯ, украшенная мраморными плитами и колоннами и затененная древней каменной церковью с призрачно сверкающим в лунном свете полуразрушенным шпилем.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я открыл решетку и шагнул на белесый гравий дорожки, проходившей под окном. Мой разум, оглушенный увиденным и находившийся в смятении, все еще безумно жаждал света, и даже открывшееся фантастическое диво не могло насытить эту жажду. Я не знал и не задумывался над тем, не являются ли мои переживания приступом безумия, сном, или вызваны магией, и просто решил любой ценой продолжить рассматривать открывшееся великолепие ярких картин. Я не знал кто я или что я такое, и что мне видится вокруг, хотя когда я, пошатываясь, шел по гравию, в моем сознании пробудились некоторые пугающие воспоминания, сделавшие мое продвижение по дорожке не совсем случайным. Пройдя под аркой, я выбрался с участка, занятого плитами и колоннами и побрел дальше по открытой местности, иногда придерживаясь едва видимой дороги, а порой сходя с нее и пробираясь лугами. Один раз я переплыл бурную речку около разрушенной, заросшей мхом кирпичной кладки, говорившей о давно уже исчезнувшем мосте.

Должно быть прошло не менее двух часов, прежде чем я достиг того, что, казалось, могло стать целью моего путешествия — древнего, увитого плюшем замка в густо заросшем деревьями парке, безумно мне знакомого, и одновременно полного приводящих в недоумение странностей. Я видел, что ров здесь наполнен водой, а некоторые хорошо знакомые мне башни почему-то разрушены, в то время как возникли какие-то новые пристройки.