Нъярлатотеп

Казалось, что колона очень тонка, в то время как она брела во сне в бездну. Я плелся позади — от того, что черная трещина в светящемся зеленым снеге пугала, и думаю, я услышал отзвуки тревожных стенаний, когда мои товарищи пропадали в ней, однако моя возможность отстать была пренебрежимо мала. Как будто манимый теми, кто шел впереди, я полутонул в титаническом провале в снегу между медленными течениями ужаса и страха, в невидимом водовороте невообразимого.

Кричащие ощущения, молчаливое исступление, лишь боги могли сказать что это. Тошнотворные призраки корчились в руках, что не были руками, и слепо кружились в кошмарной полуночи отвратительные создания, трупы из мертвых миров, язвами которых были города, что склепными сквозняками задевали мертвенно-бледные звезды и заставляли те слабо трепетать. Вне миров смутные призраки ужасных созданий, полуневидимые колонны нечестивых храмов, что покоились на безымянном утесе под космосом и тянущиеся к кружащей голову пустоте выше сфер тьмы и света. Сквозь эти вращающиеся кладбища вселенной звучал оглушающий, сводящий с ума грохот барабанов, и тонкий, монотонный, жалобный вой богохульных флейт из непостижимых, неосвещенных залов вне времени, мерзкий стук и свист — танец медленный, неуклюжий и нелепый гигантского, мрачного изначального бога — слепой, немой, безумной горгульи, чей дух — Нъярлототеп.