Сначала Ольга не поняла, что происходит, а поняв, вскочила и с испуганным вскриком отпрыгнула к выходу из комнаты. Увидела же она то, что лежавший на коврике волк вдруг стал увеличиваться размерах, лапы его начали вытягиваться, выпрямляться, голова — приобретать более округлую форму, шерсть, покрывавшая тело — исчезать, обнажая гладкую человеческую кожу. Окончательное превращение Ольга не застала. Выскочив, как ошпаренная из кабинета, она побежала в спальню и заперлась там, заблокировав и выход на террасу…
Добавить в моё избранное
374 мин, 29 сек 10308
Кроме похода в ветклинику, спустя несколько дней после ухода Дэвида Ольге настало время посетить британское посольство в Москве, чтобы сдать документы на визу. К этому моменту благодаря работе скорой почты она получила оригинал приглашения в Англию от Съюзен и добавила его к стопке прочих необходимых для получения визы документов и справок. Вопреки ожиданию Ольги посещение посольства заняло совсем немного времени, она только сдала документы, ответила на несколько вопросов и уже шла обратно домой с мыслью, что в прошлый раз аналогичный процесс занял гораздо больше времени.
Но какими бы делами Ольга не занималась в эти дни, включая поход в ветеринарную клинику и посольство, все они привлекали внимание лишь внешней части её сознания, проходя перед ней словно кадры фильма. Бывая где-либо, разговаривая с людьми, она всё видела будто со стороны, как если бы все эти внешние события её жизни происходили не с ней, а с кем-то другим. Реальными для Ольги были лишь собственные мысли и переживания. Она почти постоянно думала о том, где мог быть в тот момент Дэвид, присматривалась к каждой встреченной на улице бродячей собаке, надеясь увидеть своего волка, у каждого прохожего хотела спросить, не видел ли его кто. Чем дольше Ольга ждала новостей о нём, чем сильнее ей хотелось снова его увидеть, тем больше слабела её связь с действительностью.
Временами периоды относительного спокойствия, в котором Ольга пребывала преимущественно в первой половине дня, когда на неё нападала апатия после очередного разочарования в эффективности поисков с помощью Интернета, сменялись лихорадочной тягой к действию. Как правило, эти приступы активности нападали на неё вечерами, и тогда девушка уже не могла находиться дома, а одевалась и шла на улицу, чтобы бродить там до позднего вечера, разыскивая своего волка, словно иголку в стоге сена. Обычно такие походы заканчивались ничем, и девушка возвращалась домой уставшая и ещё более расстроенная. Но уже на подходе к дому её вновь посещал прилив бодрости, вызванный надеждой на то, что, может быть, на её официальной странице в социальной сети наконец появилась какая-нибудь стоящая информация. Когда же Ольга вновь обнаруживала, что это по-прежнему не так, только одно могло помочь ей хоть немного заглушить порождённую новым ударом жестокую тоску — чтение всевозможных баек об оборотнях. Однако и этим она не могла заниматься долго, потому что её начинали то и дело посещать мысли о том, что Дэвид мог читать эти же легенды ещё совсем недавно, когда ещё был рядом с ней.
Как-то вечером, спустя примерно две недели после ухода Дэвида, Ольга в очередной раз отправилась разыскивать своего волка на улицах Москвы. В тот день она бродила дольше обычного, с иступлённым упорством ведя свой бессмысленный поиск, и в результате, когда уже начало темнеть, ноги привели её в какой-то парк, названия которого она не знала. За последние дни из-за переживаний и психологической усталости от постоянных и бесплодных попыток узнать хоть что-нибудь о местонахождении Дэвида у неё несколько притупилось чувство самосохранения. Именно поэтому, несмотря на то, что время уже приближалось к девяти часам и на улицах уже зажглись фонари, Ольга, не раздумывая, вошла в парк, чего ни за что бы не сделала ещё совсем недавно.
Широкая, выложенная светлой плиткой аллея вела в самое сердце осеннего парка, который, несомненно, выглядел очень живописно при свете дня благодаря пожелтевшей, местами осыпавшейся на землю листве старых деревьев. Однако в поздних сумерках, когда ночная тень уже почти опустила своё чёрное покрывало на землю и тяжёлые дождевые тучи на небе скрыли последние отблески света давно севшего за горизонт солнца, встречавшиеся высоко над дорожкой ветви деревьев казались скорее жуткими, чем красивыми. Черневшие за границей света фонарей толстые стволы казались колоннами, подпиравшими сводчатый потолок какой-нибудь огромной пещеры, расположенной глубоко в недрах гор. Только грубые, пропитые и прокуренные голоса, доносившиеся с соседних тропинок и аллей, прятавшихся за деревьями, принадлежали вовсе не оркам и гоблинам, а вполне себе обычным людям, которые, впрочем, могли оказаться ничуть не лучше сказочных чудовищ.
Донёсшиеся из-за деревьев неблагозвучные выкрики, смех и ругательства мгновенно заставили Ольгу очнуться от собственных мыслей и вернуться к действительности. Она сразу вспомнила, где находится, и поразилась собственной глупости — как она могла прийти сюда в такое позднее время? Но размышлять над этим времени не было, так как стало ясно, что голоса, принадлежавшие группе каких-то явно асоциального типа личностей, совершенно определённо приближались к аллее, на которой находилась она. Внезапно пробудившийся инстинкт самосохранения подсказал Ольге, что ей лучше не встречаться с этими людьми, поэтому девушка немедленно повернула в обратную сторону и пошла к выходу из парка. К сожалению, она успела зайти довольно далеко, и вернуться быстро она не могла, да и к тому же аллея, по которой она шла, была совершенно прямой, и с неё, кроме как в кусты, некуда было свернуть.
Но какими бы делами Ольга не занималась в эти дни, включая поход в ветеринарную клинику и посольство, все они привлекали внимание лишь внешней части её сознания, проходя перед ней словно кадры фильма. Бывая где-либо, разговаривая с людьми, она всё видела будто со стороны, как если бы все эти внешние события её жизни происходили не с ней, а с кем-то другим. Реальными для Ольги были лишь собственные мысли и переживания. Она почти постоянно думала о том, где мог быть в тот момент Дэвид, присматривалась к каждой встреченной на улице бродячей собаке, надеясь увидеть своего волка, у каждого прохожего хотела спросить, не видел ли его кто. Чем дольше Ольга ждала новостей о нём, чем сильнее ей хотелось снова его увидеть, тем больше слабела её связь с действительностью.
Временами периоды относительного спокойствия, в котором Ольга пребывала преимущественно в первой половине дня, когда на неё нападала апатия после очередного разочарования в эффективности поисков с помощью Интернета, сменялись лихорадочной тягой к действию. Как правило, эти приступы активности нападали на неё вечерами, и тогда девушка уже не могла находиться дома, а одевалась и шла на улицу, чтобы бродить там до позднего вечера, разыскивая своего волка, словно иголку в стоге сена. Обычно такие походы заканчивались ничем, и девушка возвращалась домой уставшая и ещё более расстроенная. Но уже на подходе к дому её вновь посещал прилив бодрости, вызванный надеждой на то, что, может быть, на её официальной странице в социальной сети наконец появилась какая-нибудь стоящая информация. Когда же Ольга вновь обнаруживала, что это по-прежнему не так, только одно могло помочь ей хоть немного заглушить порождённую новым ударом жестокую тоску — чтение всевозможных баек об оборотнях. Однако и этим она не могла заниматься долго, потому что её начинали то и дело посещать мысли о том, что Дэвид мог читать эти же легенды ещё совсем недавно, когда ещё был рядом с ней.
Как-то вечером, спустя примерно две недели после ухода Дэвида, Ольга в очередной раз отправилась разыскивать своего волка на улицах Москвы. В тот день она бродила дольше обычного, с иступлённым упорством ведя свой бессмысленный поиск, и в результате, когда уже начало темнеть, ноги привели её в какой-то парк, названия которого она не знала. За последние дни из-за переживаний и психологической усталости от постоянных и бесплодных попыток узнать хоть что-нибудь о местонахождении Дэвида у неё несколько притупилось чувство самосохранения. Именно поэтому, несмотря на то, что время уже приближалось к девяти часам и на улицах уже зажглись фонари, Ольга, не раздумывая, вошла в парк, чего ни за что бы не сделала ещё совсем недавно.
Широкая, выложенная светлой плиткой аллея вела в самое сердце осеннего парка, который, несомненно, выглядел очень живописно при свете дня благодаря пожелтевшей, местами осыпавшейся на землю листве старых деревьев. Однако в поздних сумерках, когда ночная тень уже почти опустила своё чёрное покрывало на землю и тяжёлые дождевые тучи на небе скрыли последние отблески света давно севшего за горизонт солнца, встречавшиеся высоко над дорожкой ветви деревьев казались скорее жуткими, чем красивыми. Черневшие за границей света фонарей толстые стволы казались колоннами, подпиравшими сводчатый потолок какой-нибудь огромной пещеры, расположенной глубоко в недрах гор. Только грубые, пропитые и прокуренные голоса, доносившиеся с соседних тропинок и аллей, прятавшихся за деревьями, принадлежали вовсе не оркам и гоблинам, а вполне себе обычным людям, которые, впрочем, могли оказаться ничуть не лучше сказочных чудовищ.
Донёсшиеся из-за деревьев неблагозвучные выкрики, смех и ругательства мгновенно заставили Ольгу очнуться от собственных мыслей и вернуться к действительности. Она сразу вспомнила, где находится, и поразилась собственной глупости — как она могла прийти сюда в такое позднее время? Но размышлять над этим времени не было, так как стало ясно, что голоса, принадлежавшие группе каких-то явно асоциального типа личностей, совершенно определённо приближались к аллее, на которой находилась она. Внезапно пробудившийся инстинкт самосохранения подсказал Ольге, что ей лучше не встречаться с этими людьми, поэтому девушка немедленно повернула в обратную сторону и пошла к выходу из парка. К сожалению, она успела зайти довольно далеко, и вернуться быстро она не могла, да и к тому же аллея, по которой она шла, была совершенно прямой, и с неё, кроме как в кусты, некуда было свернуть.
Страница 54 из 102
