Erratum

— Ты не спала! — Уставилась на нее София, вытирая руками слезы. — Что с нами будет теперь? Что случилось? Я ведь сделала все, что он хотел. Я была с ним.

Грерия рассмеялась.

— Великий подвиг. Она была с ним. Тупица. Да, я не спала. Я никогда не сплю рядом с врагами, а друзей тут нет. — Резко заметила Грерия, садясь на кровати. — Но при этом держу свой язык за зубами, когда это нужно.

— Елена, ты все знаешь, скажи, что не поздно еще все исправить, да? Скажи, что мы… что нам придумать, чтобы они… ну, он не сделал того, о чем говорил?

Грерия в это время преспокойно одевалась.

— Елена, что ты делаешь? Они же сказали, что оставляют нас пока. Мы же не можем… уйти?

Грерия повернулась к ней и одарила ее высокомерным взглядом:

— Да, ты не можешь и не уйдешь. А я не намерена тут сидеть, у меня есть дела поважнее.

— Но как ты… но ведь дверь… — София была в полной растерянности.

— Дверь, — фыркнула Грерия. — Как пришла, так и уйду.

— Елена, не покидай меня, — взмолилась девушка, — если они оба прийдут и не застанут тебя, а только меня одну, то на меня обрушится гнев обоих. А ты ведь слышала, что мне и так сказал Бел.

— Слышала. — Ответила Грерия. — Я вернусь. И постарайся больше не быть такой дурой, как раньше. Иначе твои каникулы закончатся намного раньше и намного глубже, чем ты предполагаешь.

— Да, конечно, — пробомотала девушка, опуская глаза. — Но если они вернутся раньше, чем ты, что мне им сказать? — Вновь вскинула она взгляд на соседку.

— Скажи, что уснула и не знаешь, куда я подевалась. — Ответила Грерия, и София послушно кивнула, решив, что так, по крайней мере ее не сочтут виноватой еще и в побеге Елены.

Глава 5

— Тупица, — чертыхалась про себя Грерия, когда неслышно скользила по кридорам, в конце пути двигаться ей становилось все тяжелее, пока она с трудом и грохотом не ввалилась, наконец, в свою комнату. — Еле успела, черт бы все подрал. — Произнесла она своему старушечьему отражению в зеркале. — Что же делать-то? Ведь нутром чую, не нужно мне возвращаться. Но тупица эта точно себе все испортит еще хуже. Да и кто ей поверит, кто теперь ей поверит. — Она представила гневное лицо Уцура и веселое беззаботное Самаэля, когда они оторвут ей голову, насадят ее на кол и оправят на вечное пожирание к фарлакам, свиньям демонов-переносчиков. Мерзкие твари — а разве здесь водились другие? Но пока у нее было немного времени, она должна была разузнать больше о том, что ей удалось подслушать в утренней беседе между мальчиками. Пусть это и были всего лишь крохи, но крохи со стола Абы, с которым она уже давненько не обедала. — Лучше крохи с его стола, чем целое корыто с фарлаками. — Подумала Грерия, покряхтывая от удовольствия, что ее вылазка все же не прошла напрасно. — Да что ей дались сегодня эти фарлаки? — И она снова суетливо засобиралась, пока у нее было время. Ей только нужно было избавиться от этого расшитого девичьего платья, с глубоким вырезом, под которым теперь свободно болталась обвисшая старая грудь. — Ну что за гадость! — Печально заметила Грерия, глядя на опустевши кожаные мешочки в складках. — Ладно, утешимся тем, что так до меня точно никому нет дела. Я — что грязь на их ботинках, которую в худшем случае отряхнут прочь. — И каркающим голосом Грерия рассмеялась своему отражению в зеркале.

Дреги играли в кости в огромном зале. Их было несколько, видимо, те, у которых был выходной. Они сгрудились за столом, двое из них сидело по разные его стороны, а между ними были разбросаны человеческие кости.

— Драшш, Угсртан, — прошипел один из них. — Какого черта ты делаешь. Ты играешь нечеловеческим скелетом. У него крапленые кости! — Завертел он головой, призывая в свидетели окружающих тварей, и те утробно заурчали разными тембрами, выражая свое возмущение и готовясь одновременно к драке.

Увесистая голова с наростами и рогами затряслась в приступе смеха.

— Остынь, Фахрш, не смеши братьев. Это был человек. — И когда на него надвинулось сразу несколько голов, добавил. — Ну, может, два, кто их там считает после мясорубки. — И Угрстан снова затрясся от смеха, но на этот раз к нему громко присоединились остальные. Некоторые из них даже упали на пол и начали кататься, потешаясь и повторяя: «может, два… ой, ха-ха-ха, может, два»…

— Все равно это нечестно, — недовольно проворчал Фахрш.

— Да ладно тебе, кто их разберет. — Махнул лапой Угрстан. — Вот это вот, к примеру, что? — Спросил он, подымая со стола череп.

— Хвост? — Подал голос мелкий дрег, и остальные снова покатились со смеху.

— Круглый твердый хвост? — Давясь от смеха, просипел Угрстан, при этом чешуя на его спине поднялась и переуложилась заново трескучей волной.

— Это голова. — Раздался голос среди всеобщего веселья.

— Да ладно, голова не может быть такой гладкой… Что?