Тератолог

— Только одного, — ответил Уэстмор, возвращая Брайанта из мрачной задумчивости. — Он появился в моей спальне и сказал, что Бог послал меня остановить Фэррингтона.

Уэстмор посмотрел себе под ноги, явно смущенный этим признанием.

— Брось, что ты несешь?

— Рассказываю про ангела. И нет, я не пьян. По крайней мере, не настолько сильно. Он стоял прямо здесь, в ногах кровати. А потом я увидел его внизу, на первом этаже. Он был чем-то похож на Боба Дилана, только волосы темнее. О каких ангелах говоришь ты?

Брайант поведал историю про акромегалических гермафродитов, насиловавших почтенного Фаррада.

— Срань господня. Ты имеешь в виду того знаменитого лидера Чернокожих мусульман? Ничего себе. Думаешь, это те ангелы, о которых говорил Фэррингтон, когда мы видели его на лестнице?

— Уж точно не какой-то там никотиновый наркоман, похожий на Боба Дилана.

— Так что же нам делать?

— Какой у нас есть выбор? Будем подчиняться, пока не выясним, как отсюда выбраться.

— Но… что если у Фэррингтона получится?

— Что именно?

— Знаю, это звучит глупо, но если Бог послал одного из своих ангелов предупредить нас об этом дерьме, то Фэррингтон, возможно, до чего-то докопался. Я имею в виду, что если он сумеет сломать того маленького монаха и у него получится сбросить Бога с небес? Что если у него получится самому стать Богом? Ты захочешь видеть безграничную власть в руках у такого человека? Даже если все это чушь, только подумай о том, сколько жизней он сломает своим крестовым походом против религиозных лидеров? Кто станет почитать людей, которых этот безумец накачал своим препаратом и затрахал до полусмерти с помощью своих чудовищ?

— К чему ты клонишь??

— К тому, что мы не можем просто сбежать. Нам нужно попытаться остановить его.

Уэстмор мрачно кивнул.

— Но как? Мы не сможем выбраться отсюда.

— Без ключей не сможем. Нам нужно найти их, а в процессе наверняка придется кое-кого убить.

— Отлично, — произнес Уэстмор, хотя он понимал, что Брайант прав. — Если не рискнем, мы никогда не выберемся из этого дурдома.

— Верно, тогда не будем попусту тратить время. Давай спалим тут все.

— Такой дом? — с сомнением произнес Уэстмор. — Его будет нелегко сжечь. Смотри. Уэстмор указал на вмонтированные в потолок сопла противопожарных разбрызгивателей.

— Найди способ вывести их из строя. Перекрой воду, например. Это будет твоя работа.

— Моя работа, да? — Уэстмор с хмурым видом закурил. — А какая будет твоя?

— Моя — найти Фэррингтона и убить его, — ответил Брайант. — А еще я отметелю того британца. Не нравится мне его рожа.

— Класс, — согласился Уэстмор.

— Мы можем либо оставаться здесь пленниками до конца своих дней, либо сделаем все возможное, чтобы выбраться отсюда. Выруби эти опрыскиватели и начинай поджигать дом. Если повезет, сможем забрать у кого-нибудь ключи. А возможно, даже спасти в суматохе кого-нибудь из этих калек.

— Ага, а что, если не повезет? — не удержался от вопроса Уэстмор.

— Тогда мы оба умрем. Но я хочу рискнуть.

Брайант огляделся.

— Это место не должно существовать.

Шэрон трепетала под гнетом смущения и неизвестных ощущений. Она была не достаточно умна, чтобы понять, что с ней происходит. Но каким-то задним чувством она осознавала, что испытывает влечение. Зияющая бездна у нее между ног пылала страстью. Клитор горел незатухающим угольком. Ее состояние, к сожалению, не позволяло ей касаться себя с целью самоудовлетворения. Поэтому она извивалась, сведя искривленные ноги вместе и раскачиваясь взад-вперед, что зажигало ее лоно пламенем страсти. Ей было нужно, чтобы это пламя вспыхнуло в полную силу, но она смутно осознавала, что этого не произойдет, если тот маленький лысый мужчина не коснется ее. Она хотела, чтобы он потрогал ее так, как раньше это делал Луи в центре помощи. Если б она была способна выразить силу своих желаний словами, то попросила бы, чтобы лысый отодрал ее до бесчувствия, утрамбовал как дерн, просто-напросто оттрахал до полусмерти. Больше ее ничего не волновало, и не могло волновать. Шэрон обезумела от неослабевающей похоти.

Она трепетала, лежа в кровати. Слепящий свет потолочных ламп бил в ее уродливое лицо. Она напоминала вспучивающийся, телесного цвета крендель. Ее деформированные конечности и грудная клетка подрагивали. Между тем, лысый монах тоже выглядел безумно, его торчащий член истекал влагой. И все же, Сато Масааки был сейчас больше, чем человек. Он был воплощением силы воли, взявшей верх над природой. Да, в данный момент его воля была сильнее всего на свете. Его страдания были соизмеримы с муками Шэрон, но он все равно не утратил способности сказать нет. Нет — плотскому. Нет — наслаждению. Нет — похоти.

Да — силе духа.

Затем вошел лаборант и сделал ему еще одну инъекцию «Метопронила»…