Четвертая книга из цикла «Приключения Дворкина». На этот раз главному герою предстоит провести собственное расследование таинственных убийств, произошедших в настоящем замке под Шаровкой. Кто этот монстр, терзающий деревенских жителей не одно десятилетие? И как он связан с историей, случившейся много лет назад в семье хозяина замка — барона Кенинга? Справится ли Дворкин на этот раз? Содержит нецензурную брань.
Добавить в моё избранное
251 мин, 3 сек 22563
В его слепом мире, полном тьмы, все звуки и запахи слышались отчетливее и ярче. — Умри! — в самый последний момент оно перестало сопротивляться, обескровленный пес рухнул на него всей своей массой, прикрыв от пули. Тело собаки дернулось и замерло. Чудовище сочло за лучшее тоже затихнуть, подманив Михалыча поближе.
— Получил?! — то ли воскликнул, то ли спросил мужчина, быстро перезаряжая ружье. — Будешь знать…
Шаги его становились все ближе. Сейчас их чудовище слышало особенно отчётливо. Вот он поднимает ногу, аккуратно ее ставит на траву, которая подминается под его тяжестью, хрустят сломанные веточки, а бедный муравей, еле успевает скрыться в одной из своих пещер. Они же в сущности такие, как оно, так же живут под землей, также мало видят, лишь хорошо слышат, и каждый может принести им боль, каждый желает уничтожить, только потому, что они слабее и не такие, как все. Второй шаг… Глухо цокнул ремень ружья. Звуки становились оглушительно громкими. Михалыч приближался, а чудовище даже перестало дышать, чтобы тот ничего не заподозрил. Залитые кровью пес и убийца вдвоем напоминали мертвецов. Сердце стучало где-то в висках. Еще чуть-чуть… Еще совсем немного для рывочка. Хватит ли у него сил столкнуть себя волкодава и совершить бросок? Успеет ли он?
— Хватит притворяться,! Пули у меня серебряные! — громко проговорил Михалыч, держа монстра на прицеле.
Значит он не верит, что попал… Значит готов выстрелить!
— Вот ты какой… Шаровский маньяк… — произнес Михалыч, рассматривая длинный упругий хвост, торчащий из-под пса, острые когти впившиеся почти по локоть в тело собаки и шишкастую голову с закрытыми глазами. Длинный нос, уткнулся куда-то в шею Барину, глаза были закрыты, кажется, чудовище не дышало.
— Тварь этакая… — он наклонился поближе, стягивая тяжелую тушу верного волкодава в сторону. Оно почувствовало облегчения, будто тяжелый камень сняли с нее. Захотелось вдохнуть полной грудью, протолкнув по сосудам кровь к замершему сердцу.
— Живучая… Сколько лет тебя искали?! Сколько жизней ты забрала, чтобы сберечь свою!
Он был совсем близко. Запах пота, такой же как на лоскуточке ткани, оставленном неизвестным благодетелем в ларьке, резко ударил в нос.
— Барина сгубила…
Лапа безвольно потащилась вместе с телом собаки куда-то в сторону, не желая выходить, зацепившись за поломанные сильнейшим ударом ребра.
— Зацепилась… — Михалыч наклонился, чтобы поправить лапу, но тут чудовище открыло глаза. Они встретились взглядами, и мужчина чуть не закричал от ужаса. Вместо зрачков у шаровского монстра было огромное белесое пятно, оскаленная пасть с несколькими рядами острозаточенных зубов. С шумом оно втянуло в себя воздух, а следующим движением вырвала лапу из плена сломанных песьих ребер. Ружье было слишком далеко, чтобы бросаться за ним. Огромной силы удар опрокинул Михалыча навзничь. Острые когти прошлись по груди, распарывая хлопчатобумажную майку и загорелую кожу. Брызнула кровь, заливая вытянутую морду шаровского монстра.
— Ой, б. ть! — закричал мужчина, хватаясь за порез.
Но исход схватки был уже предрешен. В одну секунду чудовище оказалось стоящим на всех четырех лапах. Пасть оскалена. Резко повела головой, словно разминая затекшие позвонки. Обтянутое бледной кожей, поросшей жесткой серой шерстью тело напряглось, готовясь к прыжку.
— Ну что ты? — закричал ей Михалыч. — Убей! Ты же только за счет этого и живешь столько лет! Убей! И тогда может быть просуществуешь до следующего лета! А стоит ли такая жизнь смерти чужих людей? Посмотри, на кого ты…
Жажда… Подогнутые задние лапы, будто пружина распрямились. Оттолкнувшись от земли, чудовище взмыло вверх. Мощным ударом опрокинуло Михалыча на землю и вгрызлось в его беззащитную шею, с наслаждением осушая его до дна. Оно проталкивало в пересохшее горло крепкую выдержанную кровь глубокими глотками, рвало когтями его тело, ломая кости сильными ударами крепких лап. Жажда… Она сильнее всего на свете! Она сводит с ума, заставляя во время гона выходить на охоту. Удовлетворенно урча, оно уже наслаждалось самим процессом, полностью утолив голод. На вкус Михалыч был чудесен.
— Ррр… — лежащий рядом пес смотрел на весь этот кошмар пустыми мертвыми глазами, укоризненно скалясь.
— Саш, кажется это здесь! — совсем недалеко раздался женский звонкий голос. Монстр услышал чьи-то быстрые шаги по тропинке, ведущей к дому.
— Надо спешить! Яна, ты же уже не на каблуках?! Давай быстрей!
— Это не значит, что я должна бегать, как Усейн Болт!
— Сюда!
Шаги были совсем близко. Можно было напасть, но жажда утолена. Голод наступит только завтра. Пора уходить. Чудовище подняло окровавленную пасть от останков Михалыча, повернулось к дороге, чутко прислушиваясь. Надо уходить… Иначе ее в конце концов поймают, а усилия неизвестного благодетеля пойдут прахом. Уходить… Иначе все зря…
— Получил?! — то ли воскликнул, то ли спросил мужчина, быстро перезаряжая ружье. — Будешь знать…
Шаги его становились все ближе. Сейчас их чудовище слышало особенно отчётливо. Вот он поднимает ногу, аккуратно ее ставит на траву, которая подминается под его тяжестью, хрустят сломанные веточки, а бедный муравей, еле успевает скрыться в одной из своих пещер. Они же в сущности такие, как оно, так же живут под землей, также мало видят, лишь хорошо слышат, и каждый может принести им боль, каждый желает уничтожить, только потому, что они слабее и не такие, как все. Второй шаг… Глухо цокнул ремень ружья. Звуки становились оглушительно громкими. Михалыч приближался, а чудовище даже перестало дышать, чтобы тот ничего не заподозрил. Залитые кровью пес и убийца вдвоем напоминали мертвецов. Сердце стучало где-то в висках. Еще чуть-чуть… Еще совсем немного для рывочка. Хватит ли у него сил столкнуть себя волкодава и совершить бросок? Успеет ли он?
— Хватит притворяться,! Пули у меня серебряные! — громко проговорил Михалыч, держа монстра на прицеле.
Значит он не верит, что попал… Значит готов выстрелить!
— Вот ты какой… Шаровский маньяк… — произнес Михалыч, рассматривая длинный упругий хвост, торчащий из-под пса, острые когти впившиеся почти по локоть в тело собаки и шишкастую голову с закрытыми глазами. Длинный нос, уткнулся куда-то в шею Барину, глаза были закрыты, кажется, чудовище не дышало.
— Тварь этакая… — он наклонился поближе, стягивая тяжелую тушу верного волкодава в сторону. Оно почувствовало облегчения, будто тяжелый камень сняли с нее. Захотелось вдохнуть полной грудью, протолкнув по сосудам кровь к замершему сердцу.
— Живучая… Сколько лет тебя искали?! Сколько жизней ты забрала, чтобы сберечь свою!
Он был совсем близко. Запах пота, такой же как на лоскуточке ткани, оставленном неизвестным благодетелем в ларьке, резко ударил в нос.
— Барина сгубила…
Лапа безвольно потащилась вместе с телом собаки куда-то в сторону, не желая выходить, зацепившись за поломанные сильнейшим ударом ребра.
— Зацепилась… — Михалыч наклонился, чтобы поправить лапу, но тут чудовище открыло глаза. Они встретились взглядами, и мужчина чуть не закричал от ужаса. Вместо зрачков у шаровского монстра было огромное белесое пятно, оскаленная пасть с несколькими рядами острозаточенных зубов. С шумом оно втянуло в себя воздух, а следующим движением вырвала лапу из плена сломанных песьих ребер. Ружье было слишком далеко, чтобы бросаться за ним. Огромной силы удар опрокинул Михалыча навзничь. Острые когти прошлись по груди, распарывая хлопчатобумажную майку и загорелую кожу. Брызнула кровь, заливая вытянутую морду шаровского монстра.
— Ой, б. ть! — закричал мужчина, хватаясь за порез.
Но исход схватки был уже предрешен. В одну секунду чудовище оказалось стоящим на всех четырех лапах. Пасть оскалена. Резко повела головой, словно разминая затекшие позвонки. Обтянутое бледной кожей, поросшей жесткой серой шерстью тело напряглось, готовясь к прыжку.
— Ну что ты? — закричал ей Михалыч. — Убей! Ты же только за счет этого и живешь столько лет! Убей! И тогда может быть просуществуешь до следующего лета! А стоит ли такая жизнь смерти чужих людей? Посмотри, на кого ты…
Жажда… Подогнутые задние лапы, будто пружина распрямились. Оттолкнувшись от земли, чудовище взмыло вверх. Мощным ударом опрокинуло Михалыча на землю и вгрызлось в его беззащитную шею, с наслаждением осушая его до дна. Оно проталкивало в пересохшее горло крепкую выдержанную кровь глубокими глотками, рвало когтями его тело, ломая кости сильными ударами крепких лап. Жажда… Она сильнее всего на свете! Она сводит с ума, заставляя во время гона выходить на охоту. Удовлетворенно урча, оно уже наслаждалось самим процессом, полностью утолив голод. На вкус Михалыч был чудесен.
— Ррр… — лежащий рядом пес смотрел на весь этот кошмар пустыми мертвыми глазами, укоризненно скалясь.
— Саш, кажется это здесь! — совсем недалеко раздался женский звонкий голос. Монстр услышал чьи-то быстрые шаги по тропинке, ведущей к дому.
— Надо спешить! Яна, ты же уже не на каблуках?! Давай быстрей!
— Это не значит, что я должна бегать, как Усейн Болт!
— Сюда!
Шаги были совсем близко. Можно было напасть, но жажда утолена. Голод наступит только завтра. Пора уходить. Чудовище подняло окровавленную пасть от останков Михалыча, повернулось к дороге, чутко прислушиваясь. Надо уходить… Иначе ее в конце концов поймают, а усилия неизвестного благодетеля пойдут прахом. Уходить… Иначе все зря…
Страница 39 из 72
