С наступлением сумерек дикая и пустынная местность, словно стерегущая подходы к поселку под названием Данвич, что находится чуть севернее центральной части Массачусетса, начинает казаться еще более безлюдной и угрюмой, чем днем, Приглушенный свет придает опустевшим полям и куполообразным холмам за ними некоторую необычность, даже загадочность, и привносит в окружающий ландшафт некий элемент пронизывающей, настороженной враждебности.
Добавить в моё избранное
67 мин, 6 сек 19907
Иными словами, были амфибиями. Ну как, верится тебе в подобное? Лично мне не очень. Но самое поразительное во всей этой истории то, что и сам Обед, и некоторые из его парней взяли себе там в жены местных женщин, с которыми затем вернулись домой.
Это, можно сказать, легенда, а теперь я перехожу к подлинным фактам. Так вот, вскоре после этого бизнес Марша стал переживать необычайный подъем, а жену его, эту самую миссис Марш, никто и в глаза не видывал, Она практически никогда не выходила из дому, за исключением, пожалуй, лишь отдельных мероприятий, которые организовывались каким-то Орденом Дэгона и проводились в зале, куда пускали только членов секты. Дэгон, как я слышал, это такой морской бог.
Лично я ничего не знаю об этих языческих религиях и знать не желаю, но у всех детей Марша какая-то очень уж странная внешность. Прошу, поверь, я отнюдь не преувеличиваю, но у них какие-то ужасные широченные рты, почти нет подбородка, и настолько большие и выпуклые глаза, что, клянусь, иногда они вообще кажутся больше похожими не на людей, а на лягушек! Жабр у них, правда, насколько я заметил, нет, хотя, по слухам, сами эти Глубоководные были с жабрами и поклонялись этому самому Дагону или какому-то еще морскому божеству, имя которою я не то что написать — произнести-то не смогу. Так вот, я не исключаю, что всю эту белиберду Марши могли специально выдумать в каких-то собственных корыстных целях. Не берусь судить, так ли это, но знаешь, Лютер, если посмотреть на то, как плавали его суда все те годы в Ост-Индию и при этом ни разу не попали ни в шторм, ни еще в какую переделку — ни бригантина Колумбия, ни барк Суматранская королева, ни бриг Хетти, и еще несколько других, — так можно подумать, что он заключил какую-то сделку с самим Нептуном!
Затем не надо забывать про все то, что вытворяли Марши у себя дома, то есть — у нас здесь, в Иннсмауте. Взять хотя бы эти ночные купанья — они доплывали аж до рифа Дьявола, а это не меньше полутора миль от берега. Потом почти все люди сторонятся Маршей — кроме, разве лишь; Мартинса и нескольких других парней, которые тоже ходили с ним в плаванье в Ост-Индию. Сейчас же, когда старый Обед уже на том свете, равно как и его миссис Марш, их дети и внуки, можно сказать, продолжают идти по стопам своего странного предка.
В заключение автор письма перешел к обсуждению цен на некоторые товары — кстати сказать, непостижимо низких, если не учитывать, что существовали они более полувека назад, когда сам Лютер был довольно молодым и еще неженатым человеком. Письмо было подписано ею кузеном Эрайей, о котором Эбнер никогда даже и не слышал. Что же касается самих Маршей, то несмотря на кажущееся обилие слов, о них в письме, в сущности, не было написано ничего конкретною — или, напротив, все, если только Эбнеру удалось бы найти ключ к той головоломке, от которой, как он начинал со все более нарастающим раздражением осознавать, у него в руках находились лишь незначительные разрозненные части.
Но если Лютер действительно верил во весь этот бред, позволил ли бы он мною лет спустя своей дочери отправиться к такой родне, к Маршам? В этом Эбнер сильно сомневался.
Он стал просматривать также и другие бумаги — это были счета, квитанции, обычные отчеты о поездках в Бостон, Ньюбэрипорт, Кингспорт, — и открытки, пока не наткнулся на еще одно послание кузена Эрайи, написанное, если верить стоявшей на нем дате, вскоре после первого, которое Эбнер прочитал несколько минут назад. Судя по тому, что оба письма разделял промежуток в десять дней, Лютер вполне мог успеть ответить кузену на его первое послание.
Эбнер нетерпеливо открыл конверт.
На первой странице речь шла о всяких мелких семейных делах, связанных с замужеством еще одной кузины, очевидно, сестры Эрайи; вторая была посвящена размышлениям о перспективах торговли с Ост-Индией, причем один из абзацев касался новой книги Уитмена — очевидно, Уолта; третья же целиком была отдана ответу на тот вопрос, который, по-видимому, Лютер задавал своему кузену относительно семейства Маршей.
Возможно, Лютер, ты и прав в том, что главной причиной чуть ли не всеобщей неприязни к Маршам являются расовые предрассудки. Уж кто-кто, а. я-то знаю, как здешние люди относятся к представителям других рас. Что ж, с учетом их крайне скудного образования, они и в самом деле нередко скатываются в пропасть всевозможных суеверий и ничем не обоснованных предубеждений. Однако я не согласен с тобой в том, что абсолютно все здесь может быть объяснено именно сквозь призму этих самых предрассудков. Сказать по правде, я ума не приложу, что за раса могла придать всем отпрыскам Обеда Марша столь странную внешность. Взять хотя бы ост-индийцев, которых я довольно хорошо помню по своим молодым годам, когда тоже занимался торговлей — в сущности, они мало чем отличаются от нас, разве что кожа другого цвела, чуть бронзовая, я бы сказал.
Это, можно сказать, легенда, а теперь я перехожу к подлинным фактам. Так вот, вскоре после этого бизнес Марша стал переживать необычайный подъем, а жену его, эту самую миссис Марш, никто и в глаза не видывал, Она практически никогда не выходила из дому, за исключением, пожалуй, лишь отдельных мероприятий, которые организовывались каким-то Орденом Дэгона и проводились в зале, куда пускали только членов секты. Дэгон, как я слышал, это такой морской бог.
Лично я ничего не знаю об этих языческих религиях и знать не желаю, но у всех детей Марша какая-то очень уж странная внешность. Прошу, поверь, я отнюдь не преувеличиваю, но у них какие-то ужасные широченные рты, почти нет подбородка, и настолько большие и выпуклые глаза, что, клянусь, иногда они вообще кажутся больше похожими не на людей, а на лягушек! Жабр у них, правда, насколько я заметил, нет, хотя, по слухам, сами эти Глубоководные были с жабрами и поклонялись этому самому Дагону или какому-то еще морскому божеству, имя которою я не то что написать — произнести-то не смогу. Так вот, я не исключаю, что всю эту белиберду Марши могли специально выдумать в каких-то собственных корыстных целях. Не берусь судить, так ли это, но знаешь, Лютер, если посмотреть на то, как плавали его суда все те годы в Ост-Индию и при этом ни разу не попали ни в шторм, ни еще в какую переделку — ни бригантина Колумбия, ни барк Суматранская королева, ни бриг Хетти, и еще несколько других, — так можно подумать, что он заключил какую-то сделку с самим Нептуном!
Затем не надо забывать про все то, что вытворяли Марши у себя дома, то есть — у нас здесь, в Иннсмауте. Взять хотя бы эти ночные купанья — они доплывали аж до рифа Дьявола, а это не меньше полутора миль от берега. Потом почти все люди сторонятся Маршей — кроме, разве лишь; Мартинса и нескольких других парней, которые тоже ходили с ним в плаванье в Ост-Индию. Сейчас же, когда старый Обед уже на том свете, равно как и его миссис Марш, их дети и внуки, можно сказать, продолжают идти по стопам своего странного предка.
В заключение автор письма перешел к обсуждению цен на некоторые товары — кстати сказать, непостижимо низких, если не учитывать, что существовали они более полувека назад, когда сам Лютер был довольно молодым и еще неженатым человеком. Письмо было подписано ею кузеном Эрайей, о котором Эбнер никогда даже и не слышал. Что же касается самих Маршей, то несмотря на кажущееся обилие слов, о них в письме, в сущности, не было написано ничего конкретною — или, напротив, все, если только Эбнеру удалось бы найти ключ к той головоломке, от которой, как он начинал со все более нарастающим раздражением осознавать, у него в руках находились лишь незначительные разрозненные части.
Но если Лютер действительно верил во весь этот бред, позволил ли бы он мною лет спустя своей дочери отправиться к такой родне, к Маршам? В этом Эбнер сильно сомневался.
Он стал просматривать также и другие бумаги — это были счета, квитанции, обычные отчеты о поездках в Бостон, Ньюбэрипорт, Кингспорт, — и открытки, пока не наткнулся на еще одно послание кузена Эрайи, написанное, если верить стоявшей на нем дате, вскоре после первого, которое Эбнер прочитал несколько минут назад. Судя по тому, что оба письма разделял промежуток в десять дней, Лютер вполне мог успеть ответить кузену на его первое послание.
Эбнер нетерпеливо открыл конверт.
На первой странице речь шла о всяких мелких семейных делах, связанных с замужеством еще одной кузины, очевидно, сестры Эрайи; вторая была посвящена размышлениям о перспективах торговли с Ост-Индией, причем один из абзацев касался новой книги Уитмена — очевидно, Уолта; третья же целиком была отдана ответу на тот вопрос, который, по-видимому, Лютер задавал своему кузену относительно семейства Маршей.
Возможно, Лютер, ты и прав в том, что главной причиной чуть ли не всеобщей неприязни к Маршам являются расовые предрассудки. Уж кто-кто, а. я-то знаю, как здешние люди относятся к представителям других рас. Что ж, с учетом их крайне скудного образования, они и в самом деле нередко скатываются в пропасть всевозможных суеверий и ничем не обоснованных предубеждений. Однако я не согласен с тобой в том, что абсолютно все здесь может быть объяснено именно сквозь призму этих самых предрассудков. Сказать по правде, я ума не приложу, что за раса могла придать всем отпрыскам Обеда Марша столь странную внешность. Взять хотя бы ост-индийцев, которых я довольно хорошо помню по своим молодым годам, когда тоже занимался торговлей — в сущности, они мало чем отличаются от нас, разве что кожа другого цвела, чуть бронзовая, я бы сказал.
Страница 9 из 19
