Тому, кто никогда в жизни не испытал страха быть подвергнутым казни, мой рассказ об ужасах электрического стула может показаться надуманным и даже преувеличенным. Возможно, я и в самом деле излишне чувствителен для человека, по роду занятий связанного с опасностью. Но в моих воспоминаниях электрический стул прочно связан с одним происшествием сорокалетней давности — весьма странным, смею добавить, происшествием, едва не приблизившим меня к самому краю неведомой бездны.
Добавить в моё избранное
30 мин, 34 сек 13529
Слава, известность… Вы даже не мечтали об этом.
Грядущие поколения воздвигнут памятник моему гению, пусть они и не догадываются о нем сейчас. Вы будете первым… своего рода разумный кролик… Пока у меня были только кошки и ослы… Он действует даже на ослов!
Он замолк и затряс головой; бородатое лицо исказила гримаса внутренней боли — словно гигант пытался стряхнуть невидимую ношу, давившую на его плечи. Заметное прояснение, наступившее следом, несколько притушило безумные огоньки, полыхавшие в его глазах. Мгновенно уловив происшедшую перемену, я отважился поддержать беседу в надежде направить ее ход в более безопасное русло.
— Поразительно! Но как вы догадались создать этот прибор?
Он с довольным видом кивнул головой.
— Чистейшая логика, сударь. Если бы остальные догадывались о том, что известно мне, они, без сомнения, сделали бы то же самое. Но их умственная мощь недостаточна; им не хватает знаний и сил, которые я развил в себе.
Время господства человеческой расы истекло, и мне выпала миссия очистить Землю перед возвращением Кетцалькоатля. Бойни, виселицы, плахи -все это в прошлом варварских эпох; будущее принадлежит моему творению! Как вы знаете, пару лет назад нью-йоркское законодательное собрание проголосовало за введение электрической казни, однако все, на что оказалась способна их фантазия, ограничилось жалкими поделками вроде «кресла-качалки» Стефенсона или динамо-машины Девенпорта. От моего детища эти снобы попросту отмахнулись. Что за глупцы, о Боже! Как будто мне известно меньше, чем им, о смерти и об электричестве. Я с детства не думал ни о чем другом; изучил эти проблемы как ученый, испытал как инженер и солдат… — Он откинулся на спинку сиденья и прищурил глаза. — Двадцать лет назад я сражался в армии Максимилиана. Я мог бы стать генералом, получить дворянские почести, но проклятые конфедераты разгромили нас, и мне пришлось бежать из страны. Но я никогда не забывал о ней и возвращался…
Сейчас я живу в Рочестере, штат Нью-Йорк…
Глаза его стали по-безумному хитрыми; слегка подавшись вперед, он коснулся моего колена длинными, изящными пальцами.
— Я странствовал по этой земле, это верно, и проник в ее тайны дальше других.
Мне ненавистны янки и больше по душе мексиканцы. Вам это кажется странным? Нет? Вы ведь не думаете, что в Мексике живут одни испанцы?
Боже, если бы вы слышали о племенах, которых я знаю! В горах… в горах…
Анахуак… Тенохтитлан… древние расы Пернатого Змея…
Его выкрики перешли в песнопение, сопровождавшееся не лишенным мелодии подвыванием.
— Йа!Хайцилопочли… Нахатлакатль! Семь хранителей, семь древних заклятий… Хочимилка, Чалка, Тепане-ка, Аколху, Тлахвика, Тласкалтека, Ацтека! Йа! Йа! Я посетил семь пещер Чикомоцтока, но об этом никто не смеет знать! Хотя вам уже не придется делиться этим знанием…
Он помолчал и продолжал уже прежним тоном:
— Если бы вы слышали, о чем говорят в горах. Все ждут пришествия Хайцилопочли. Когда он сойдет на Землю… Впрочем, об этом достаточно спросить любого крестьянина к югу от Мехико-Сити. Янки в законодательном собрании еще пожалеют о том, что отклонили мое изобретение. Что ж, если им больше нравится старое, протертое кресло… Ха! Неплохая шутка, а, мистер?
Кресло, теплый камин… совсем как у старика Готорна…
Великан расхохотался над этой пародией на добродушный юмор.
— Хотел бы я сесть в их паршивое кресло! Их батарей едва хватит, чтобы заставить сжиматься лягушачью лапку! И они намерены извести всех убийц — всех до единого! Вам не бросается в глаза логическая несуразица в этом решении? Нет? Что толку сажать на стул провинившихся, когда в душе каждого живет убийца… Кто-то убивает идеи, кто-то ворует изобретения… как они… они следили за мной, чтобы украсть…
Он осекся и замолчал. Видя в продолжении беседы свой единственный шанс на спасение, я решил подбодрить его.
— Не отчаивайтесь. Я уверен, что рано или поздно они обязательно одобрят ваше изобретение.
По-видимому, моей тактичности оказалось недостаточно, потому что вместо ответа он язвительно переспросил меня:
— Вы уверены? Какая любезная снисходительность к гению! Черт бы вас всех побрал с вашей вежливостью! Сейчас вы сами испытаете на себе то, что они украли у меня для своего паршивого стула. Дух священной горы Низахвалпилли поведал мне, что они следили… они следили… следили…
Он снова задохнулся словами; скривился и принялся отчаянно мотать головой, словно пытаясь таким способом вытряхнуть нечто, мешающее нормально шевелиться его извилинам. Эта процедура, казалось, успокоила его, и он принялся деловито объяснять.
— Мое изобретение нуждается в проверке. Все необходимое у меня с собой.
Проволочный шлем сплетен из гибкой проволоки и легко надевается на любую голову. Шейный зажим регулируется пряжкой: преступник не задохнется.
Грядущие поколения воздвигнут памятник моему гению, пусть они и не догадываются о нем сейчас. Вы будете первым… своего рода разумный кролик… Пока у меня были только кошки и ослы… Он действует даже на ослов!
Он замолк и затряс головой; бородатое лицо исказила гримаса внутренней боли — словно гигант пытался стряхнуть невидимую ношу, давившую на его плечи. Заметное прояснение, наступившее следом, несколько притушило безумные огоньки, полыхавшие в его глазах. Мгновенно уловив происшедшую перемену, я отважился поддержать беседу в надежде направить ее ход в более безопасное русло.
— Поразительно! Но как вы догадались создать этот прибор?
Он с довольным видом кивнул головой.
— Чистейшая логика, сударь. Если бы остальные догадывались о том, что известно мне, они, без сомнения, сделали бы то же самое. Но их умственная мощь недостаточна; им не хватает знаний и сил, которые я развил в себе.
Время господства человеческой расы истекло, и мне выпала миссия очистить Землю перед возвращением Кетцалькоатля. Бойни, виселицы, плахи -все это в прошлом варварских эпох; будущее принадлежит моему творению! Как вы знаете, пару лет назад нью-йоркское законодательное собрание проголосовало за введение электрической казни, однако все, на что оказалась способна их фантазия, ограничилось жалкими поделками вроде «кресла-качалки» Стефенсона или динамо-машины Девенпорта. От моего детища эти снобы попросту отмахнулись. Что за глупцы, о Боже! Как будто мне известно меньше, чем им, о смерти и об электричестве. Я с детства не думал ни о чем другом; изучил эти проблемы как ученый, испытал как инженер и солдат… — Он откинулся на спинку сиденья и прищурил глаза. — Двадцать лет назад я сражался в армии Максимилиана. Я мог бы стать генералом, получить дворянские почести, но проклятые конфедераты разгромили нас, и мне пришлось бежать из страны. Но я никогда не забывал о ней и возвращался…
Сейчас я живу в Рочестере, штат Нью-Йорк…
Глаза его стали по-безумному хитрыми; слегка подавшись вперед, он коснулся моего колена длинными, изящными пальцами.
— Я странствовал по этой земле, это верно, и проник в ее тайны дальше других.
Мне ненавистны янки и больше по душе мексиканцы. Вам это кажется странным? Нет? Вы ведь не думаете, что в Мексике живут одни испанцы?
Боже, если бы вы слышали о племенах, которых я знаю! В горах… в горах…
Анахуак… Тенохтитлан… древние расы Пернатого Змея…
Его выкрики перешли в песнопение, сопровождавшееся не лишенным мелодии подвыванием.
— Йа!Хайцилопочли… Нахатлакатль! Семь хранителей, семь древних заклятий… Хочимилка, Чалка, Тепане-ка, Аколху, Тлахвика, Тласкалтека, Ацтека! Йа! Йа! Я посетил семь пещер Чикомоцтока, но об этом никто не смеет знать! Хотя вам уже не придется делиться этим знанием…
Он помолчал и продолжал уже прежним тоном:
— Если бы вы слышали, о чем говорят в горах. Все ждут пришествия Хайцилопочли. Когда он сойдет на Землю… Впрочем, об этом достаточно спросить любого крестьянина к югу от Мехико-Сити. Янки в законодательном собрании еще пожалеют о том, что отклонили мое изобретение. Что ж, если им больше нравится старое, протертое кресло… Ха! Неплохая шутка, а, мистер?
Кресло, теплый камин… совсем как у старика Готорна…
Великан расхохотался над этой пародией на добродушный юмор.
— Хотел бы я сесть в их паршивое кресло! Их батарей едва хватит, чтобы заставить сжиматься лягушачью лапку! И они намерены извести всех убийц — всех до единого! Вам не бросается в глаза логическая несуразица в этом решении? Нет? Что толку сажать на стул провинившихся, когда в душе каждого живет убийца… Кто-то убивает идеи, кто-то ворует изобретения… как они… они следили за мной, чтобы украсть…
Он осекся и замолчал. Видя в продолжении беседы свой единственный шанс на спасение, я решил подбодрить его.
— Не отчаивайтесь. Я уверен, что рано или поздно они обязательно одобрят ваше изобретение.
По-видимому, моей тактичности оказалось недостаточно, потому что вместо ответа он язвительно переспросил меня:
— Вы уверены? Какая любезная снисходительность к гению! Черт бы вас всех побрал с вашей вежливостью! Сейчас вы сами испытаете на себе то, что они украли у меня для своего паршивого стула. Дух священной горы Низахвалпилли поведал мне, что они следили… они следили… следили…
Он снова задохнулся словами; скривился и принялся отчаянно мотать головой, словно пытаясь таким способом вытряхнуть нечто, мешающее нормально шевелиться его извилинам. Эта процедура, казалось, успокоила его, и он принялся деловито объяснять.
— Мое изобретение нуждается в проверке. Все необходимое у меня с собой.
Проволочный шлем сплетен из гибкой проволоки и легко надевается на любую голову. Шейный зажим регулируется пряжкой: преступник не задохнется.
Страница 4 из 9
