Тому, кто никогда в жизни не испытал страха быть подвергнутым казни, мой рассказ об ужасах электрического стула может показаться надуманным и даже преувеличенным. Возможно, я и в самом деле излишне чувствителен для человека, по роду занятий связанного с опасностью. Но в моих воспоминаниях электрический стул прочно связан с одним происшествием сорокалетней давности — весьма странным, смею добавить, происшествием, едва не приблизившим меня к самому краю неведомой бездны.
Добавить в моё избранное
30 мин, 34 сек 13534
Бумаги нашлись в целости в открытом саквояже Фелдона, который стоял рядом, и через час поисковая команда отправилась в обратный путь к шахте с жутковатой ношей на импровизированных носилках.
Это было все, но этого оказалось достаточно, чтобы кровь отхлынула у меня от лица, а ноги начали предательски подкашиваться, пока Джексон вел меня мимо терриконов к хижине с телом. Даже не обладая богатым воображением, можно было представить, что ожидает меня за зияющим дверным проемом, вокруг которого столпились любопытные рудокопы. На моем лице не дрогнул ни один мускул, когда в сумеречном освещении я различил гигантские очертания трупа на столе, грубый вельветовый костюм, странно изящные руки, пряди опаленной бороды и дьявольскую машину — поврежденную батарею и шлем, почерневший от сильного напряжения. Большой потрепанный саквояж тоже не удивил меня, и я перевел взгляд на сложенные листы бумаги, выглядывавшие из левого кармана вельветовой куртки Фелдона. Улучив момент, когда никто не смотрел в мою сторону, я наклонился и выхватил их, тотчас же скомкав в ладони. Теперь можно лишь сожалеть о том послешоковом приступе страха, который побудил меня сжечь эти листки в тот же вечер. Их содержание могло бы пролить свет на загадку, которая терзает меня и по сей день. Хотя… для этого достаточно было взглянуть на револьвер, который патологоанатом вытащил из правого кармана куртки Фелдона. У меня не хватило мужества спросить об этом… Мой револьвер пропал после той ночи в поезде. Карандаш, который я тщательно заострил по дороге в президентском вагоне, оказался сточен и изрезан ножом почти до основания.
Путешествие закончилось, и я вернулся домой. Вагон починили, когда я добрался до Куэтаро, однако безмерно большую радость мне доставил вид американских пограничных столбов, установленных на родном берегу РиоГранде. В следующую пятницу я снова был в Сан-Франциско, и отложенная свадьба состоялась на следующей же неделе.
Что в действительности произошло в ту ночь, я не решаюсь предположить.
Этот малый, Фелдон, был ненормальным с самого рождения, но вдобавок к тому по самые брови нагрузился доисторическими ацтекскими преданиями, которые мало кто из нормальных людей отваживается изучать. Вероятно, он и в самом деле был гениальным изобретателем, ведь я своими глазами видел, как работает его батарея. Позднее я узнал о том, какие разочарования поджидали его, когда он пытался протолкнуть свое творение. Слишком крупные неудачи дурно влияют на людей определенного склада. Фелдон принадлежал именно к этому типу. Кстати, он действительно служил солдатом в армии Максимилиана.
Когда я рассказываю эту историю, мне мало кто верит. Некоторые из моих слушателей относят ее к области паранормальной психологии — видит Бог, в ту ночь у меня и вправду пошаливали нервы, — тогда как другие толкуют что-то туманное об «астральной проекции».
Мое желание найти Фелдона естественным образом отправило навстречу ему некий мысленный импульс; при отличающем его знании древних индейских ритуалов, он был единственным человеком на планете, который мог его уловить.
Перенесся ли он в железнодорожный вагон, или я был перенесен в горную пещеру? И что бы произошло, не помешай я ему?
Честно признаюсь: не знаю и не уверен, что хочу это знать.
С тех пор я ни разу не побывал в Мексике, и, как я уже сказал в самом начале, мне малоприятны разговоры об электрическом стуле.
Это было все, но этого оказалось достаточно, чтобы кровь отхлынула у меня от лица, а ноги начали предательски подкашиваться, пока Джексон вел меня мимо терриконов к хижине с телом. Даже не обладая богатым воображением, можно было представить, что ожидает меня за зияющим дверным проемом, вокруг которого столпились любопытные рудокопы. На моем лице не дрогнул ни один мускул, когда в сумеречном освещении я различил гигантские очертания трупа на столе, грубый вельветовый костюм, странно изящные руки, пряди опаленной бороды и дьявольскую машину — поврежденную батарею и шлем, почерневший от сильного напряжения. Большой потрепанный саквояж тоже не удивил меня, и я перевел взгляд на сложенные листы бумаги, выглядывавшие из левого кармана вельветовой куртки Фелдона. Улучив момент, когда никто не смотрел в мою сторону, я наклонился и выхватил их, тотчас же скомкав в ладони. Теперь можно лишь сожалеть о том послешоковом приступе страха, который побудил меня сжечь эти листки в тот же вечер. Их содержание могло бы пролить свет на загадку, которая терзает меня и по сей день. Хотя… для этого достаточно было взглянуть на револьвер, который патологоанатом вытащил из правого кармана куртки Фелдона. У меня не хватило мужества спросить об этом… Мой револьвер пропал после той ночи в поезде. Карандаш, который я тщательно заострил по дороге в президентском вагоне, оказался сточен и изрезан ножом почти до основания.
Путешествие закончилось, и я вернулся домой. Вагон починили, когда я добрался до Куэтаро, однако безмерно большую радость мне доставил вид американских пограничных столбов, установленных на родном берегу РиоГранде. В следующую пятницу я снова был в Сан-Франциско, и отложенная свадьба состоялась на следующей же неделе.
Что в действительности произошло в ту ночь, я не решаюсь предположить.
Этот малый, Фелдон, был ненормальным с самого рождения, но вдобавок к тому по самые брови нагрузился доисторическими ацтекскими преданиями, которые мало кто из нормальных людей отваживается изучать. Вероятно, он и в самом деле был гениальным изобретателем, ведь я своими глазами видел, как работает его батарея. Позднее я узнал о том, какие разочарования поджидали его, когда он пытался протолкнуть свое творение. Слишком крупные неудачи дурно влияют на людей определенного склада. Фелдон принадлежал именно к этому типу. Кстати, он действительно служил солдатом в армии Максимилиана.
Когда я рассказываю эту историю, мне мало кто верит. Некоторые из моих слушателей относят ее к области паранормальной психологии — видит Бог, в ту ночь у меня и вправду пошаливали нервы, — тогда как другие толкуют что-то туманное об «астральной проекции».
Мое желание найти Фелдона естественным образом отправило навстречу ему некий мысленный импульс; при отличающем его знании древних индейских ритуалов, он был единственным человеком на планете, который мог его уловить.
Перенесся ли он в железнодорожный вагон, или я был перенесен в горную пещеру? И что бы произошло, не помешай я ему?
Честно признаюсь: не знаю и не уверен, что хочу это знать.
С тех пор я ни разу не побывал в Мексике, и, как я уже сказал в самом начале, мне малоприятны разговоры об электрическом стуле.
Страница 9 из 9
