Сомнительно, что жители Бостона когда-нибудь забудут странное дело Кэбот Музея. Место, которое уделили газеты этой мумии, ужасные слухи, касающиеся ее, болезненный интерес к древней культуре в 1938 году, страшная судьба двух чужаков первого декабря этого же года — все это содействовало сотворению одной из тех классических легенд, которые, переходя от поколения к поколению, превращаются в фольклор и становятся ядром целого ряда странных событий.
Добавить в моё избранное
37 мин, 33 сек 19424
Не могу точно вспомнить, когда именно на меня стали производить впечатление участившиеся сообщения о полицейских репрессиях против странных, фантастических культов Востока, но где-то в мае или июне я понял, что во всем мире происходит удивительная и лихорадочная активность в эзотерических или мистических организациях, обычно спокойных и стремящихся к тому, чтобы о них пореже вспоминали.
Не думаю, что я когда-нибудь установил бы связь между этой информацией и намеками Фон Юитца или общественным энтузиазмом, поднятым мумией и цилиндром из нашего музея, если бы не многозначительные слоги и бесспорное сходство — что с удовольствием подчеркивала пресса — между ритуалами и мистериями различных тайных сект, представленными вниманию широкой публики. Но я должен заметить с некоторым беспокойством, что в этих сведениях часто повторялось одно имя в различных искаженных формах. Оно, похоже, составляло центральную точку данного культа и явно рассматривалось со странной смесью почтения и ужаса. Это имя звучало то как Г'танто, то Танота, то Тхам-та, Татан или Тхан-Так, и я не нуждался в советах моих многочисленных корреспондентов, увлеченных оккультизмом, чтобы сблизить корневые основы всех этих имен и прийти к имени того, кого Фон Юитц назвал Гатаноа.
Были и другие волнующие детали. В очень многих сведениях цитировались неопределенные и боязливые намеки на «истинный свиток», предмет «величайшей важности и тяжелых последствий», который должен попасть в руки некоего «Нагоба»…
И опять имя, беспрестанно повторяющееся, но написанное по-разному: Тог, Ток, Жогили Коб, и мой возбужденный мозг помимо моей воли сближал эти имена с именем несчастного еретика Т'юога, о котором говорилось в «Черной Книге». Чаще всего его имя сопровождалось загадочными фразами: «Не кто иной, как он», «Он созерцал Его в лицо», «Он сознает все, но не может ни видеть, ни чувствовать», «Он помнит, как шли века», «Подлинный свиток освободит его», «Нагоб обладает подлинным свитком», «Он может сказать нам, где его найти».
В воздухе явно носилось что-то очень странное, и я почти не удивился тому, что мои корреспонденты-оккультисты и все воскресные газеты начали устанавливать связь между ненормальным воскрешением легенд Му и появлением страшной мумии. Первые статьи, широко распространившиеся в мировой прессе, связывали мумию и цилиндр с рассказами из «Черной Книги». Вполне возможно, что именно они разбудили этот заглохший фанатизм определенных тайных групп, сект и мистических ассоциаций во всем мире. И газеты не переставали подливать масла в огонь своими дурацкими статьями о лихорадочной активности этих культов.
В течение лета сторожа музея заметили новый элемент в толпе любопытных, которая после периода затишья была вновь подхвачена второй волной возбуждения. Все чаще странные посетители эзотерического вида — азиаты, бородатые негры, чувствовавшие себя неловко в европейской одежде, смуглые и волосатые субъекты — спрашивали, где находится зал мумий, и застывали перед отвратительным образом из Тихого океана в позе экстаза или очарования. В потоке этих иностранцев было что-то зловещее, что, казалось, действовало на сторожей. Даже я сам не мог избавиться от некоторого опасения. Я не мог не думать о недавнем ажиотаже вокруг этих культов и о связи между этим ажиотажем и мифами, слишком уж близкими к этой зловещей мумии и ее цилиндру.
Иной раз я готов был убрать мумию из зала экспозиции, особенно в тот день, когда сторожа сообщили мне, что иностранцы, если их никто не видит, падают на колени перед мумией и бормочут что-то странное. Один сторож, похоже, имел странную галлюцинацию и уверял, что окаменевший ужас, лежа в своей витрине, сам собой чуть-чуть сдвинулся так, что скрюченные руки и выражение ужаса на лице немного изменились. Он не мог избавиться от страшной мысли, что эти выпуклые глаза вот-вот откроются.
В начале сентября, когда толпа любопытных стала менее плотной и иногда бывали случаи, что в зале мумий никого не было, впервые произошла попытка вырезать стекло в витрине с ужасным экспонатом. Виновный, смуглый полинезиец, был вовремя замечен сторожами и схвачен. Следствие установило, что это гаваец, известный своей деятельностью в различных тайных религиозных сектах, неоднократно судимый за аморальные и нечеловеческие ритуалы и кровавые жертвоприношения. Бумаги, найденные в его комнате, выглядели загадочно и тревожно: там было множество листков, покрытых иероглифами, которые были точно подобны тем, что были на рулоне и на репродукциях «Черной Книги» Фон Юитца. Однако узнать от гавайца, что все это означает, не удалось.
Едва ли не через неделю после этого инцидента произошла новая попытка коснуться мумии — на этот раз путем взлома замка витрины — и кончилась вторым арестом. Виновный — сингалезец, с такими же судимостями за неблаговидные действия в запрещенных сектах, также отказался говорить с полицейскими.
Не думаю, что я когда-нибудь установил бы связь между этой информацией и намеками Фон Юитца или общественным энтузиазмом, поднятым мумией и цилиндром из нашего музея, если бы не многозначительные слоги и бесспорное сходство — что с удовольствием подчеркивала пресса — между ритуалами и мистериями различных тайных сект, представленными вниманию широкой публики. Но я должен заметить с некоторым беспокойством, что в этих сведениях часто повторялось одно имя в различных искаженных формах. Оно, похоже, составляло центральную точку данного культа и явно рассматривалось со странной смесью почтения и ужаса. Это имя звучало то как Г'танто, то Танота, то Тхам-та, Татан или Тхан-Так, и я не нуждался в советах моих многочисленных корреспондентов, увлеченных оккультизмом, чтобы сблизить корневые основы всех этих имен и прийти к имени того, кого Фон Юитц назвал Гатаноа.
Были и другие волнующие детали. В очень многих сведениях цитировались неопределенные и боязливые намеки на «истинный свиток», предмет «величайшей важности и тяжелых последствий», который должен попасть в руки некоего «Нагоба»…
И опять имя, беспрестанно повторяющееся, но написанное по-разному: Тог, Ток, Жогили Коб, и мой возбужденный мозг помимо моей воли сближал эти имена с именем несчастного еретика Т'юога, о котором говорилось в «Черной Книге». Чаще всего его имя сопровождалось загадочными фразами: «Не кто иной, как он», «Он созерцал Его в лицо», «Он сознает все, но не может ни видеть, ни чувствовать», «Он помнит, как шли века», «Подлинный свиток освободит его», «Нагоб обладает подлинным свитком», «Он может сказать нам, где его найти».
В воздухе явно носилось что-то очень странное, и я почти не удивился тому, что мои корреспонденты-оккультисты и все воскресные газеты начали устанавливать связь между ненормальным воскрешением легенд Му и появлением страшной мумии. Первые статьи, широко распространившиеся в мировой прессе, связывали мумию и цилиндр с рассказами из «Черной Книги». Вполне возможно, что именно они разбудили этот заглохший фанатизм определенных тайных групп, сект и мистических ассоциаций во всем мире. И газеты не переставали подливать масла в огонь своими дурацкими статьями о лихорадочной активности этих культов.
В течение лета сторожа музея заметили новый элемент в толпе любопытных, которая после периода затишья была вновь подхвачена второй волной возбуждения. Все чаще странные посетители эзотерического вида — азиаты, бородатые негры, чувствовавшие себя неловко в европейской одежде, смуглые и волосатые субъекты — спрашивали, где находится зал мумий, и застывали перед отвратительным образом из Тихого океана в позе экстаза или очарования. В потоке этих иностранцев было что-то зловещее, что, казалось, действовало на сторожей. Даже я сам не мог избавиться от некоторого опасения. Я не мог не думать о недавнем ажиотаже вокруг этих культов и о связи между этим ажиотажем и мифами, слишком уж близкими к этой зловещей мумии и ее цилиндру.
Иной раз я готов был убрать мумию из зала экспозиции, особенно в тот день, когда сторожа сообщили мне, что иностранцы, если их никто не видит, падают на колени перед мумией и бормочут что-то странное. Один сторож, похоже, имел странную галлюцинацию и уверял, что окаменевший ужас, лежа в своей витрине, сам собой чуть-чуть сдвинулся так, что скрюченные руки и выражение ужаса на лице немного изменились. Он не мог избавиться от страшной мысли, что эти выпуклые глаза вот-вот откроются.
В начале сентября, когда толпа любопытных стала менее плотной и иногда бывали случаи, что в зале мумий никого не было, впервые произошла попытка вырезать стекло в витрине с ужасным экспонатом. Виновный, смуглый полинезиец, был вовремя замечен сторожами и схвачен. Следствие установило, что это гаваец, известный своей деятельностью в различных тайных религиозных сектах, неоднократно судимый за аморальные и нечеловеческие ритуалы и кровавые жертвоприношения. Бумаги, найденные в его комнате, выглядели загадочно и тревожно: там было множество листков, покрытых иероглифами, которые были точно подобны тем, что были на рулоне и на репродукциях «Черной Книги» Фон Юитца. Однако узнать от гавайца, что все это означает, не удалось.
Едва ли не через неделю после этого инцидента произошла новая попытка коснуться мумии — на этот раз путем взлома замка витрины — и кончилась вторым арестом. Виновный — сингалезец, с такими же судимостями за неблаговидные действия в запрещенных сектах, также отказался говорить с полицейскими.
Страница 7 из 11
