Дело об убиении французской подданой Луизы Симон-Дюманш

Учитывая, что ножевая рана нанесена в область шеи, подобное свидетельство следовало толковать однозначно — Ходынское поле не было местом совершения преступления, раны были нанесены в другом месте. Следы на снегу полностью подтверждали это предположение: прекрасно было видно, что одноконный возок, ехавший от Москвы, свернул с дороги, развернулся рядом с телом и поехал в обратную сторону. Следов человеческих ног рядом с телом не было. Скорее всего, тело мертвой либо агонизировавшей женщины было вывезено из Москвы и сброшено в поле. Преступники были уверены в том, что женщина не выживет и их не особенно заботило сокрытие трупа (поэтому они и бросили тело рядом с дорогой). Заслуживал внимания тот факт, что на теле покойной были обнаружены драгоценности («в ушах золотые бриллиантовые серьги, на безымянном пальце левой руки два золотых супира (сапфир — прим. murder's cite), один с бриллиантом, а другой с таковым же камнем, осыпанным розами, на безыменном же пальце правой руки золотое кольцо»). Объяснения этому были не такими очевидными, как могло бы показаться на первый взгляд. То, что преступник оставил на теле жертвы драгоценности могло быть истолковано как отсутствие корыстной подоплеки убийства. В этом случае мотивом убийства могли быть ненависть, ревность и т. п. Но состоятельные женщины 19-го столетия носили порой на себе целые состояния, так что умный грабитель мог снять самые ценные вещи (но оставить менее ценные) дабы замаскировать факт ограбления и тем самым дезориентировать следствие. Поэтому грабеж как мотив убийства не следовало полностью отвергать на том только основании, что на теле погибшей остались драгоценные украшения. Погибшая была без «теплого верхнего платья», но в трех юбках и головном уборе. Этот момент тоже требовал объяснения. В ноябре 1850 г. в центральной полосе России установилась настоящая зимняя погода; выпавший еще в октябре снег лежал толстым слоем и не таял. Отсутствие при такой погоде зимнего жакета могло быть объяснено тем, что убийство было совершено в помещении. Конечно, м. б. предположить, что преступник позарился на верхнюю одежду из-за ее дороговизны (если, скажем, жакет или салоп был изготовлен из меха соболя), но ранения, причиненные женщине, скорее всего, сделали бы подобное приобретение бесполезным, поскольку верхнее платье непременно оказалось бы залитым кровью.

На месте обнаружения тело было осмотрено врачом Пресненской частной больницы Тихомировым. В качестве очевидной причины смерти тот отметил глубокий разрез горла, помимо этого погибшая получила при жизни и иные телесные повреждения: багровое пятно на лбу и обширная гематома (размером с ладонь) вокруг левого глаза указывали на перенесенные побои.

Для более детального осмотра тело было доставлено в морг Пресненской больницы. Там 10 ноября 1850 г. состоялось его официальное опознание. Александр Васильевич Сухово-Кобылин и его дворовые люди — Галактион Кузьмини и Игнат Макаров — заявили, что найденное на Ходынском поле женское тело принадлежит Луизе Симон-Дюманш.

Обер-полицмейстер И. Д. Лужин поручил расследование убийства Симон-Дюманш приставу Хотинскому.

Одной из перспективных версий явилось предположение о причастности к убийству Дюманш извозчика. В те далекие времена извозчики играли роль весьма схожую с той, какую в настоящем исполняют таксисты; по роду своей деятельности эти люди постоянно сталкивались с маргинальными элементами и зачастую сами оказывались выходцами из их среды. Поскольку извозчики почитались людьми достаточно денежными они нередко подвергались нападениям грабителей. Но при этом и сами они не брезговали разного рода противоправными деяниями: обобрать подвыпившего пассажира или ограбить иногороднего было для многих из них история отечественного сыска того времени знает немало случаев когда пассажиры оказывались жертвами своих возниц. Одинокая, богато одетая женщина в поздний час вполне могла сделаться жертвой преступного посягательства лихого извозчика.

Поэтому одной из первых мер Хотинского явилось распоряжение об опросе московских извозчиков; в ходе этого опроса надлежало выяснить кто из них мог после 22.00 7 ноября находиться в районе Ходынки.

Помимо этого следователь провел официальный — в присутствии понятых — осмотр квартиры погибшей. В ходе него полицейским были осмотрены не только жилые комнаты, занимаемые Симон-Дюманш, но и подсобные помещения, в которые она могла иметь доступ: погреб, каретный сарай и конюшня во дворе дома графа Гудовича. Полицейские пытались установить не могло ли одно из этих помещений оказаться местом убийства женщины. Ничего подозрительного обнаружено не было. Тщательный осмотр личных вещей покойной показал, что отсутствует меховой салоп, который она носила в зимнее время. Наличных денег на квартире Дюманш не оказалось, но зато были найдены два векселя, выписанные Сухово-Кобылиным. Письма, книги, деловые бумаги и личная переписка покойной были изъяты и вывезены в полицейскую часть для изучения.