Бывают сложные и запутанные уголовные расследования, которые начинаются тривиально и даже скучно — ничто не обещает головоломного сюжета и игры нервов. Следствие, отталкиваясь от довольно очевидных на первый взгляд исходных данных, постепенно вползает в сложную и запутанную историю, совсем неочевидную поначалу.
Добавить в моё избранное
80 мин, 27 сек 11686
Сильное же повреждение трупа в результате действий насекомых он объяснил тем, что большое количество ножевых ранений открыло им доступ к внутренностям погибшей и способствовало быстрому размножению (человеческая кожа является эффективным барьером на их пути, поэтому именно в раны и естественные отверсия тела насекомые откладывают свои личинки). Кроме того, гниению и аутолизу тканей способствовала тёплая и влажная погода последних дней мая.
Судебно-медицинское исследования показало, что в рот погибшей убийца затолкал тряпку, которая не являлась деталью одежды погибшей и её происхождение было непонятно. В дальнейшем было сделано ещё одно любопытное открытие — стало известно, что Линда Саттон уходила из дома в брюках, однако ни на трупе, ни рядом с ним, брюк найдено не было. Это означало, что брюки остались у убийцы либо выброшены в другом месте. Кусок ткани, использованный в качестве кляпа, не являлся фрагментом брюк.
Сексуальный мотив нападения сомнения не вызывал — отсутствие брюк, спущенные трусики, манипуляции с грудью жертвы были слишком красноречивы. Но сексуальное влечение у убийцы явно отягощалось какой-то сложной девиацией (сексуальным отклонением), возможно, даже не одной, а целым букетом. Убийца несомненно являлся садистом, но помимо этого он мог быть одержим видом крови, поскольку причинение такого числа обильно кровоточащих ран не могло быть случайным. Он мог быть «зациклен» на женской груди, как сексуально возбуждающем факторе, и это означало, что он устойчивый фетишист. Тот факт, что он отрезал одну грудь, а не обе, тоже заставлял подозревать глубокую девиацию. Как впоследствии вспоминал Джон Миллнер, детективы старались даже не думать о цели подобной ампутации и не обсуждали между собой, что именно мог сделать с добытым«трофеем» изувер-убийца. Миллнер намекал на возможный каннибализм преступника и это тоже было очень вероятное допущение, хотя, забегая вперёд, надо признать, что фантазии полицейским не хватило и убийца использовал отрезанную грудь отнюдь не только для употребления в пищу.
Расследование убийства Линды Саттон с самого начала велось энергично, напористо и рассматривалось властями штата Иллинойс как одно из приоритетных. То, как преступник спрятал труп, однозначно выдавало в нём человека, хорошо знакомого с географией района Элмхёрста. Другими словами, местным блюстителям закона было ясно, что они имеют дело с местным ублюдком, который никуда из Чикаго не уедет, а продолжит убивать здесь, пока его не остановят. По гнусности своих деяний неизвестный убийца вполне мог тягаться с Джоном Уэйном Гэйси, а память о последнем, как уже было сказано, была в Чикаго всё ещё свежа.
Розыск преступника вёлся по нескольким направлениям. Прежде всего, отрабатывалась версия о знакомстве Линды Саттон с убийцей, для чего пристрастной проверке подверглись все мужчины, так или иначе знавшие погибшую. Были предприняты большие усилия для того, чтобы восстановить перемещения и встречи погибшей с того момента, когда она ушла из дома (т. е. 23 мая) до дня её предполагаемой гибели (27-28 мая). Исходя из предположения, что 17$, найденные в левом носке погибшей, могли быть вручены ей последним клиентом (т. е. убийцей), криминалисты предприняли попытку обнаружить на банкнотах скрытые отпечатки пальцев и определить их принадлежность. Работа была проделана немалая и, как казалось поначалу, небезуспешная. На деньгах были найдены 66 полных и частичных отпечатка пальцев, пригодные к идентификации и все они должным образом были «отработаны». Результат оказался «нулевым». Ну, то есть вообще без малейших зацепок.
У полиции и криминалстов не склеивалось ничего — не нашлось ни одного свидетеля, ни единой улики, хоть как-то указующей на то, куда и с кем могла уйти Линда Саттон. Несмотря на энергичный розыск, привлечение больших оперативных сил чикагского департамента полиции, абсолютно никакого продвижения в расследовании чудовищного убийства не наблюдалось более полугода. Вольно или невольно преступник совершил «идеальное убийство» — если бы он остановился на этом, то никогда бы не был найден.
Но убийца не остановился. Такие убийцы сами по себе вообще не останавливаются.
12 февраля 1982 г., спустя юолее 8 месяцев со времени обнарудения тела Линды Саттон, полицейский патруль обнаружил тело следующей жертвы убийцы-изувера. Точнее, сначала была обнаружена пустая автомашина с торчащми из замка зажигания ключами. Машина заглохла на одной из северных набережных Чикаго по тривиальной причине — в баке закончилось топливо. На пассажирском сидении осталась лежать сумочка хозяйки — помимо обычной дамской чепухи в ней находились водительское удостоверение и 135$ наличными. Это были чаевые, заработанные владелицей машины, 35-летней официанткой престижного ресторана, за время ночной смены. То, что документы, деньги и сама автомашина остались нетронуты, наводило на мысль, что объектом преступного посягательства явилась именно женщина.
Судебно-медицинское исследования показало, что в рот погибшей убийца затолкал тряпку, которая не являлась деталью одежды погибшей и её происхождение было непонятно. В дальнейшем было сделано ещё одно любопытное открытие — стало известно, что Линда Саттон уходила из дома в брюках, однако ни на трупе, ни рядом с ним, брюк найдено не было. Это означало, что брюки остались у убийцы либо выброшены в другом месте. Кусок ткани, использованный в качестве кляпа, не являлся фрагментом брюк.
Сексуальный мотив нападения сомнения не вызывал — отсутствие брюк, спущенные трусики, манипуляции с грудью жертвы были слишком красноречивы. Но сексуальное влечение у убийцы явно отягощалось какой-то сложной девиацией (сексуальным отклонением), возможно, даже не одной, а целым букетом. Убийца несомненно являлся садистом, но помимо этого он мог быть одержим видом крови, поскольку причинение такого числа обильно кровоточащих ран не могло быть случайным. Он мог быть «зациклен» на женской груди, как сексуально возбуждающем факторе, и это означало, что он устойчивый фетишист. Тот факт, что он отрезал одну грудь, а не обе, тоже заставлял подозревать глубокую девиацию. Как впоследствии вспоминал Джон Миллнер, детективы старались даже не думать о цели подобной ампутации и не обсуждали между собой, что именно мог сделать с добытым«трофеем» изувер-убийца. Миллнер намекал на возможный каннибализм преступника и это тоже было очень вероятное допущение, хотя, забегая вперёд, надо признать, что фантазии полицейским не хватило и убийца использовал отрезанную грудь отнюдь не только для употребления в пищу.
Расследование убийства Линды Саттон с самого начала велось энергично, напористо и рассматривалось властями штата Иллинойс как одно из приоритетных. То, как преступник спрятал труп, однозначно выдавало в нём человека, хорошо знакомого с географией района Элмхёрста. Другими словами, местным блюстителям закона было ясно, что они имеют дело с местным ублюдком, который никуда из Чикаго не уедет, а продолжит убивать здесь, пока его не остановят. По гнусности своих деяний неизвестный убийца вполне мог тягаться с Джоном Уэйном Гэйси, а память о последнем, как уже было сказано, была в Чикаго всё ещё свежа.
Розыск преступника вёлся по нескольким направлениям. Прежде всего, отрабатывалась версия о знакомстве Линды Саттон с убийцей, для чего пристрастной проверке подверглись все мужчины, так или иначе знавшие погибшую. Были предприняты большие усилия для того, чтобы восстановить перемещения и встречи погибшей с того момента, когда она ушла из дома (т. е. 23 мая) до дня её предполагаемой гибели (27-28 мая). Исходя из предположения, что 17$, найденные в левом носке погибшей, могли быть вручены ей последним клиентом (т. е. убийцей), криминалисты предприняли попытку обнаружить на банкнотах скрытые отпечатки пальцев и определить их принадлежность. Работа была проделана немалая и, как казалось поначалу, небезуспешная. На деньгах были найдены 66 полных и частичных отпечатка пальцев, пригодные к идентификации и все они должным образом были «отработаны». Результат оказался «нулевым». Ну, то есть вообще без малейших зацепок.
У полиции и криминалстов не склеивалось ничего — не нашлось ни одного свидетеля, ни единой улики, хоть как-то указующей на то, куда и с кем могла уйти Линда Саттон. Несмотря на энергичный розыск, привлечение больших оперативных сил чикагского департамента полиции, абсолютно никакого продвижения в расследовании чудовищного убийства не наблюдалось более полугода. Вольно или невольно преступник совершил «идеальное убийство» — если бы он остановился на этом, то никогда бы не был найден.
Но убийца не остановился. Такие убийцы сами по себе вообще не останавливаются.
12 февраля 1982 г., спустя юолее 8 месяцев со времени обнарудения тела Линды Саттон, полицейский патруль обнаружил тело следующей жертвы убийцы-изувера. Точнее, сначала была обнаружена пустая автомашина с торчащми из замка зажигания ключами. Машина заглохла на одной из северных набережных Чикаго по тривиальной причине — в баке закончилось топливо. На пассажирском сидении осталась лежать сумочка хозяйки — помимо обычной дамской чепухи в ней находились водительское удостоверение и 135$ наличными. Это были чаевые, заработанные владелицей машины, 35-летней официанткой престижного ресторана, за время ночной смены. То, что документы, деньги и сама автомашина остались нетронуты, наводило на мысль, что объектом преступного посягательства явилась именно женщина.
Страница 3 из 24
