Последний месяц весны 1924 г. в городе Ганновере, столице Саксонии, ознаменовался мрачными открытиями: 17 мая двое детей вытащили из реки Ляйне возле замка «Херренхаузен» человеческий череп, а 29 мая еще один череп волны вынесли прямо к ногам сидевших у реки людей.
Добавить в моё избранное
30 мин, 17 сек 861
Хаарманну выдали стопку чистой бумаги, ручку и чернила. Но сенсация не состоялось: как и всякий социопат, Фриц Хаарманн был неспособен к сколь-нибудь длительному сосредоточению и методичному труду: он быстро потерял интерес к роману о самом себе и заявил, что хотел бы отыскать писателя, который сделает за него всю литературную работу (гонорар при этом убийца предполагал оставить себе любимому).
Кстати сказать, литературное творчество серийных преступников (или, по крайней мере, попытки оного) на самом деле представляют немалый интерес для специалистов, поскольку предоставляют уникальную возможность понять механизм формирования у этой особо опасной категории преступников тяги к убийству, выбора жертвы и принятия решения. Незадолго до своей казни в 1930 г. американский серийный убийца-педераст Карл Панцрам написал и отдал тюремному смотрителю на сохранение феноменальный по откровенности автобиографический очерк. Более четырех десятилей он оставался неизвестен исследователям и обнаружение этих записей в 70-х годах прошлого столетия явилось настоящей сенсацией в среде полицейских психологов и криминалистов. Открытие «мемуаров» Панцрама обратило внимание специалистов на феномен«писательства», наблюдаемый у несоциальных организованных серийных убийц. Психологи ФБР США, например, теперь прямо рекомендуют дарить арестованным серийным преступникам блокноты и письменные принадлежности дабы таким образом подтолкнуть их к творчеству. Многие известные американские серийные убийцы — Гейси, Банди, Кемпер — предпринимали попытки сочинять автобиографические книги (делали это в соавторстве, либо диктовали журналистам). Все эти опусы, хотя и ничего не представляют из себя с точки зрения литературы, все же имеют определенную научно-познавательную ценность и ныне яляются обязательными для изучения в объеме курса подготовки специалистов по профилированию личности в Академи ФБР США.
С Хаартманном, как сказано выше, подобный трюк не прошел ввиду особенностей его личности.
Суд над Фрицем Хаартманном и его дружком Хансом Грансом открылся 4 декабря 1924 г. Слушания проводились с участием жюри присяжных. Представленное прокуратурой дело заняло 60 томов, для их складирования возле места судьи был поставлен специальный столик. Всего прокуратура выдвинула в отношении Хаартманна обвинения в 27 случаях нападений и убийств молодых людей; Гранс обвинялся в 2 случаях подстрекательства к убийству.
Суд не представлял никакого интереса с юридической точки зрения: виновность обвиняемых практически не подлежала сомнению.
Хаарманн на первом же заседании заявил, что отказывается от адвоката и намерен проводить собственную линию защиты. Эта линия выразилась, например, в том, что он потребовал удалить из зала женщин, которых, по его мнению, было «слишком много на процессе настоящих мужчин». Обвиняемый получал чрезвычайное удовольствие от происходившего; все время он пребывал в возбужденном состоянии, начиная то шутить, то пререкаться с судьей. Гранс находившийся, напротив, в подавленном настроении, постоянно одергивал Хаарманна и предлагал тому «заткнуться».
Фриц много улыбался, объясняя это тем, что происходящее его «забавляет». Когда во время допроса одной из свидетельниц по делу женщине стало плохо и врачи стали приводить ее в чувство, Хаартманн обратился к судье с просьбой разрешить ему «пока что покурить». Судья разрешил и Хаартманн с черной кубинской сигареллой во рту внимательно наблюдал за возней докторов.
Считатеся, что Фриц Хаартманн приложил немало усилий к тому, чтобы выгородить Ханса Гранса. На самом деле это не совсем так. Хаартманн действительно постоянно повторял бессмысленные выражения, типа, «Ханс не должен пострадать», но при этом ничего не сделал для фактической защиты подельника. Более того, он неустанно подчеркивал то обстоятельство, что Гранс заставлял его нападать на подростков, которые ему не казались привлекательными и которые в иной ситуации не пострадали бы. Так что на самом деле Хаарманн «топил» своего подельника, хотя и делал это несколько опосредственно, как бы ненароком проговариваясь.
Единственным по-настоящему волнующим моментом суда можно считать выступление Эрнста Шульце с экспертной оценкой психического состояния Хаартманна. Только Шульце мог каким-то образом повлиять на очевидный для всех обвинительный вердикт присяжных. Психиатр заявил, что «в данном случае мы видим перед собой патологическую индивидуальность. При этом обвиняемый не лишён воли и никогда не переносил депрессивного безумия». Такое заключение специалиста делало Хаартманна полностью ответственным за свои поступки в юридическом смысле.
Приговор Фрицу Хаартманну и Хансу Грансу был оглашен в 10 часов утра 19 декабря 1924 г. Первый признавался виновным в 24 убийствах (из 27 инкриминировавшихся ему) и приговаривался к 24-кратной смерти путем гильотинирования; второй — признавался виновным в подстрекательстве к убийству некоего Ханнапеле (из 2 случаев, инкриминировавшихся ему) и также осуждался на смертную казнь путем обезглавливания.
Кстати сказать, литературное творчество серийных преступников (или, по крайней мере, попытки оного) на самом деле представляют немалый интерес для специалистов, поскольку предоставляют уникальную возможность понять механизм формирования у этой особо опасной категории преступников тяги к убийству, выбора жертвы и принятия решения. Незадолго до своей казни в 1930 г. американский серийный убийца-педераст Карл Панцрам написал и отдал тюремному смотрителю на сохранение феноменальный по откровенности автобиографический очерк. Более четырех десятилей он оставался неизвестен исследователям и обнаружение этих записей в 70-х годах прошлого столетия явилось настоящей сенсацией в среде полицейских психологов и криминалистов. Открытие «мемуаров» Панцрама обратило внимание специалистов на феномен«писательства», наблюдаемый у несоциальных организованных серийных убийц. Психологи ФБР США, например, теперь прямо рекомендуют дарить арестованным серийным преступникам блокноты и письменные принадлежности дабы таким образом подтолкнуть их к творчеству. Многие известные американские серийные убийцы — Гейси, Банди, Кемпер — предпринимали попытки сочинять автобиографические книги (делали это в соавторстве, либо диктовали журналистам). Все эти опусы, хотя и ничего не представляют из себя с точки зрения литературы, все же имеют определенную научно-познавательную ценность и ныне яляются обязательными для изучения в объеме курса подготовки специалистов по профилированию личности в Академи ФБР США.
С Хаартманном, как сказано выше, подобный трюк не прошел ввиду особенностей его личности.
Суд над Фрицем Хаартманном и его дружком Хансом Грансом открылся 4 декабря 1924 г. Слушания проводились с участием жюри присяжных. Представленное прокуратурой дело заняло 60 томов, для их складирования возле места судьи был поставлен специальный столик. Всего прокуратура выдвинула в отношении Хаартманна обвинения в 27 случаях нападений и убийств молодых людей; Гранс обвинялся в 2 случаях подстрекательства к убийству.
Суд не представлял никакого интереса с юридической точки зрения: виновность обвиняемых практически не подлежала сомнению.
Хаарманн на первом же заседании заявил, что отказывается от адвоката и намерен проводить собственную линию защиты. Эта линия выразилась, например, в том, что он потребовал удалить из зала женщин, которых, по его мнению, было «слишком много на процессе настоящих мужчин». Обвиняемый получал чрезвычайное удовольствие от происходившего; все время он пребывал в возбужденном состоянии, начиная то шутить, то пререкаться с судьей. Гранс находившийся, напротив, в подавленном настроении, постоянно одергивал Хаарманна и предлагал тому «заткнуться».
Фриц много улыбался, объясняя это тем, что происходящее его «забавляет». Когда во время допроса одной из свидетельниц по делу женщине стало плохо и врачи стали приводить ее в чувство, Хаартманн обратился к судье с просьбой разрешить ему «пока что покурить». Судья разрешил и Хаартманн с черной кубинской сигареллой во рту внимательно наблюдал за возней докторов.
Считатеся, что Фриц Хаартманн приложил немало усилий к тому, чтобы выгородить Ханса Гранса. На самом деле это не совсем так. Хаартманн действительно постоянно повторял бессмысленные выражения, типа, «Ханс не должен пострадать», но при этом ничего не сделал для фактической защиты подельника. Более того, он неустанно подчеркивал то обстоятельство, что Гранс заставлял его нападать на подростков, которые ему не казались привлекательными и которые в иной ситуации не пострадали бы. Так что на самом деле Хаарманн «топил» своего подельника, хотя и делал это несколько опосредственно, как бы ненароком проговариваясь.
Единственным по-настоящему волнующим моментом суда можно считать выступление Эрнста Шульце с экспертной оценкой психического состояния Хаартманна. Только Шульце мог каким-то образом повлиять на очевидный для всех обвинительный вердикт присяжных. Психиатр заявил, что «в данном случае мы видим перед собой патологическую индивидуальность. При этом обвиняемый не лишён воли и никогда не переносил депрессивного безумия». Такое заключение специалиста делало Хаартманна полностью ответственным за свои поступки в юридическом смысле.
Приговор Фрицу Хаартманну и Хансу Грансу был оглашен в 10 часов утра 19 декабря 1924 г. Первый признавался виновным в 24 убийствах (из 27 инкриминировавшихся ему) и приговаривался к 24-кратной смерти путем гильотинирования; второй — признавался виновным в подстрекательстве к убийству некоего Ханнапеле (из 2 случаев, инкриминировавшихся ему) и также осуждался на смертную казнь путем обезглавливания.
Страница 8 из 9
