Многие сложные уголовные расследования начинаются буднично и почти незаметно — случайно появляется какая-то информация, не очень достоверная и надёжная, проводится проверка, порой даже без особого рвения и надежды на успех, а потом словно прорывается плотина и с разных сторон начинают приходить всё более шокирующие новости. К такому развитию событий подготовиться нельзя — это всегда неожиданность.
Добавить в моё избранное
157 мин, 7 сек 11567
Оказалось, что шесть заявок заполнены рукой Джона Бантина, одна — Спайридона Влассакиса, на некоторых из них были найдены отпечатки пальцев Роберта Вагнера. К осени 1998 г. преступники уже до такой степени обнаглели, что подавали документы в официальные органы от имени убитого ими человека даже пытаясь имитировать его почерк. Уверовали, по-видимому, в свою абсолютную безнаказанность.
Прошло менее месяца и уже вполне сложившаяся преступная группа совершила новое преступление. На этот раз жертвой смертельной лотереи, которою словно бы разыгрывал среди своих приятелей Джон Бантин, стал 18-летний Фредерик Брукс. Этот молодой человек уже упоминался в настоящем очерке: после убийства Гардинера в сентябре 1997 г. именно он звонил Зуритте и требовал передать преступникам документы исчезнувшего человека. Прошёл ровно год и буквально день в день жизнь Фредерика Роберта Брукса (Frederick Robert Brooks) пришла к тому же печальному финалу, что и бедолаги Гардинера.
Фредерик был сыном Джоди Эллиот, сестры Элизабет Хэйдон, той самой, что проживала вместе с Элизабет и Марком Хэйдоном. К осени 1998 г. Джон Бантин закрутил с Джоди роман, что однако не мешало ему делить кров с Элизабет Харви, матерью Влассакиса (вообще, Бантин проделывал такие фокусы неоднократно — ещё будучи женат на Веронике Трипп, он открыто сожительствовал с Элизабет Харви и приглашал последнюю в свой общий с Вероникой дом. Затем, продолжая жить одновременно с Харви и Трипп, завёл интрижку со Сьюзен Аллен. В 1998 г. у него закрутился роман с Джоди Эллиот, что, однако, ничуть не испортило отношений Бантина с Элизабет Харви и её сыном Спайридоном Влассакисом. Вот такой человек был Бантин — умел держать себя с женщинами просто и непринуждённо!)
В чём крылась истинная причина расправы над Фредериком Бруксом в точности неизвестно. Бантин и Вагнер объяснить этот момент отказались, хотя Вагнер и признал в конечном счёте своё соучастие в убийстве. Влассакис сказал на следствии, что Бантин называл Брукса «педофилом», но объективных подтверждений тому, что Фредерик совершал противоправные действия в отношении детей и подростков не существует. Марк Хэйдон во время следствия признал, что жаловался на поведение Брукса, но поспешил объяснить, что ему надоел не только он, но и его мамаша Джоди Эллиот. Эти «родственнички» приехали пожить на время к Элизабет, жене Марка, да так и застряли в гостях. Спали они в сарае на заднем дворе, но целый день тусовались в его, Марка Хэйдона, доме — смотрели телевизор, жрали чипсы, пили пиво, пользовались стиральной машиной, залезали с ногами на его диван… Хэйдон чрезвычайно раздражался из-за подобной свободы поведения и несколько раз говорил Бантину об изрядно надоевших ему родственничках.
Влассакис ничего не знал о подготовке убийства Брукса и всё случившееся с этим молодым человеком застало его врасплох. Точную дату преступления никто из соучастников припомнить не мог, но по ряду косвенных признаков сотрудники «Диаграммы» заключили, что убийство имело место 17 сентября (в документах следствия и судебных процессов обычно указывается диапазон с 16 по 19 сентября). Во время следствия Спайридон Влассакис честно признал, что помнит происходившее тогда крайне смутно, ибо был неадекватен после принятия«дозы». В тот день он находился в доме, в котором проживал с матерью (это был дом №23 по Бардекин-авеню в Мюррей-бридж (23 Burdekin Avenue, Murray Bridge… К нему явился Бантин и попросил помочь, Спайридон, разумеется, не отказал. Вместе с Джоном он направился в дом, который тогда арендовал Бантин (это был дом №3 по Бардекин-авеню). Влассакис думал, что помощь потребуется для переноски каких-то вещей, но войдя в спальню Бантина увидел к своему немалому удивлению Фредерика Брукса, лежавшего на кровати с руками, скованными за спиной наручниками. Здесь же находился Вагнер.
Руки Брукса были скованы уже долгое время и сильно отекли, молодой человек явно был сильно напуган. Чтобы как-то разрядить обстановку, Бантин заговорил с Фредериком весело и дружелюбно. Он даже распорядился снять с него наручники, что Влассакис и сделал. Правда, руки Бруксу так и не освободили — на большие пальцы рук ему надели специальные браслеты, используемые правоохранительными органами некоторых западных стран вместо наручников. Влассакис с большим трудом смог припомнить детали пыток Брукса, но он рассказал, что общение Бантина с жертвой имело несколько этапов обострения и последующего умиротворения. Брукс, по-видимому, не представлял, что же именно его ожидает и рассчитывал, что после побоев и запугиваний его, всё-таки, освободят.
В какой-то момент Вагнер взял шею Фредерика с захват между плечом и предплечьем и принялся методично душить. После того, как Брукс почти потерял сознание, ему дали отдышаться, но затем принялись мучить разрядами электрического тока. Силу и продолжительность импульсов Бантин регулировал с помощью переносного трансформатора.
Прошло менее месяца и уже вполне сложившаяся преступная группа совершила новое преступление. На этот раз жертвой смертельной лотереи, которою словно бы разыгрывал среди своих приятелей Джон Бантин, стал 18-летний Фредерик Брукс. Этот молодой человек уже упоминался в настоящем очерке: после убийства Гардинера в сентябре 1997 г. именно он звонил Зуритте и требовал передать преступникам документы исчезнувшего человека. Прошёл ровно год и буквально день в день жизнь Фредерика Роберта Брукса (Frederick Robert Brooks) пришла к тому же печальному финалу, что и бедолаги Гардинера.
Фредерик был сыном Джоди Эллиот, сестры Элизабет Хэйдон, той самой, что проживала вместе с Элизабет и Марком Хэйдоном. К осени 1998 г. Джон Бантин закрутил с Джоди роман, что однако не мешало ему делить кров с Элизабет Харви, матерью Влассакиса (вообще, Бантин проделывал такие фокусы неоднократно — ещё будучи женат на Веронике Трипп, он открыто сожительствовал с Элизабет Харви и приглашал последнюю в свой общий с Вероникой дом. Затем, продолжая жить одновременно с Харви и Трипп, завёл интрижку со Сьюзен Аллен. В 1998 г. у него закрутился роман с Джоди Эллиот, что, однако, ничуть не испортило отношений Бантина с Элизабет Харви и её сыном Спайридоном Влассакисом. Вот такой человек был Бантин — умел держать себя с женщинами просто и непринуждённо!)
В чём крылась истинная причина расправы над Фредериком Бруксом в точности неизвестно. Бантин и Вагнер объяснить этот момент отказались, хотя Вагнер и признал в конечном счёте своё соучастие в убийстве. Влассакис сказал на следствии, что Бантин называл Брукса «педофилом», но объективных подтверждений тому, что Фредерик совершал противоправные действия в отношении детей и подростков не существует. Марк Хэйдон во время следствия признал, что жаловался на поведение Брукса, но поспешил объяснить, что ему надоел не только он, но и его мамаша Джоди Эллиот. Эти «родственнички» приехали пожить на время к Элизабет, жене Марка, да так и застряли в гостях. Спали они в сарае на заднем дворе, но целый день тусовались в его, Марка Хэйдона, доме — смотрели телевизор, жрали чипсы, пили пиво, пользовались стиральной машиной, залезали с ногами на его диван… Хэйдон чрезвычайно раздражался из-за подобной свободы поведения и несколько раз говорил Бантину об изрядно надоевших ему родственничках.
Влассакис ничего не знал о подготовке убийства Брукса и всё случившееся с этим молодым человеком застало его врасплох. Точную дату преступления никто из соучастников припомнить не мог, но по ряду косвенных признаков сотрудники «Диаграммы» заключили, что убийство имело место 17 сентября (в документах следствия и судебных процессов обычно указывается диапазон с 16 по 19 сентября). Во время следствия Спайридон Влассакис честно признал, что помнит происходившее тогда крайне смутно, ибо был неадекватен после принятия«дозы». В тот день он находился в доме, в котором проживал с матерью (это был дом №23 по Бардекин-авеню в Мюррей-бридж (23 Burdekin Avenue, Murray Bridge… К нему явился Бантин и попросил помочь, Спайридон, разумеется, не отказал. Вместе с Джоном он направился в дом, который тогда арендовал Бантин (это был дом №3 по Бардекин-авеню). Влассакис думал, что помощь потребуется для переноски каких-то вещей, но войдя в спальню Бантина увидел к своему немалому удивлению Фредерика Брукса, лежавшего на кровати с руками, скованными за спиной наручниками. Здесь же находился Вагнер.
Руки Брукса были скованы уже долгое время и сильно отекли, молодой человек явно был сильно напуган. Чтобы как-то разрядить обстановку, Бантин заговорил с Фредериком весело и дружелюбно. Он даже распорядился снять с него наручники, что Влассакис и сделал. Правда, руки Бруксу так и не освободили — на большие пальцы рук ему надели специальные браслеты, используемые правоохранительными органами некоторых западных стран вместо наручников. Влассакис с большим трудом смог припомнить детали пыток Брукса, но он рассказал, что общение Бантина с жертвой имело несколько этапов обострения и последующего умиротворения. Брукс, по-видимому, не представлял, что же именно его ожидает и рассчитывал, что после побоев и запугиваний его, всё-таки, освободят.
В какой-то момент Вагнер взял шею Фредерика с захват между плечом и предплечьем и принялся методично душить. После того, как Брукс почти потерял сознание, ему дали отдышаться, но затем принялись мучить разрядами электрического тока. Силу и продолжительность импульсов Бантин регулировал с помощью переносного трансформатора.
Страница 31 из 45
