История эта имеет очень длинную и странную преамбулу и не менее длинное и странное послесловие. Да и сама по себе история похищений и убийств подростков в американском штате Мичиган во второй половине 1970-х гг. до такой степени необычна, что довольно трудно понять, с чего же именно она началась. Официальная трактовка событий оставляет широкое поле для домыслов в этом отношении. А поэтому начинать надо с того, что было задолго до описываемых событий — подобное вступление поможет лучше понять специфику места и времени.
Добавить в моё избранное
269 мин, 54 сек 14534
Родители, услышав рассказ ребёнка о непристойных действиях взрослого человека в их отношении, ни в коем случае не должны принимать на себя роль следователя и судьи; схватиться за топор или ружьё и отправиться на расправу с негодяем-педофилом — это самое глупое, что можно в этой ситуации совершить. Дети и подростки — это очень специфичный контингент свидетелей и потерпевших. Во-первых, они склонны к мистификациям и разного рода выдумкам, во-вторых, в своих рассказах они обычно подстраиваются под собеседника и видоизменяют рассказы в зависимости от наблюдаемой реакции слушателя, в-третьих, они неспособны (в отличие от взрослых) предвидеть последствия своих лживых утверждений. Увидев чрезвычайную заинтересованность взрослого собеседника, дети могут углубляться в свои фантазии, расцвечивая их всё более и более яркими красками. Допрос детей, сделавших заявления о сексуальных посягательствах, требует соблюдения определенной юридической процедуры и проводится с обязательным привлечением криминальных психологов, специально обученных выявлять детскую ложь. Такой допрос содержит большое количество — около 50 и даже более — ключевых вопросов, правильных или точных ответов на которые обычный ребёнок знать не может. Такие вопросы («индикатры истинности» или«индикаторы достоверности») в основном касаются таких деталей мужской физиологии, о которых неискушённые дети даже не догадываются. Те же дети, в отношении которых предпринимались развратные действия, дадут правильные ответы, даже не понимая сущности того, чему стали свидетелями. В идеале в такого рода допросах работники правоохранительных органов даже не должны принимать участие, свои вопросы они должны сообщить психологу, а тот уже займётся их выяснением в процессе беседы с ребёнком.
Сейчас суды многих стран мира принимают материалы таких допросов в качестве улик и не вызывают детей для дачи показаний во время судебных процессов. Практика эта преследует цель минимизировать психоэмоциональное травмирование ребёнка и не будоражить его болезненными воспоминаниями. В принципе, эту практику следует считать совершенно разумной. Но ещё раз подчеркнём, что в качестве такого рода судебной улики принимаются материалы допросов, проведённых с соблюдением определённых процессуальных формальностей и при обязательном участии специалистов по криминальной сексологии. Кому-то может показаться удивительным, но большое количество заявлений детей и подростков о якобы имевших место сексуальных нападениях на них, не находят подтверждения при квалифицированной проверке. Другими словами, дети лгут и оговаривают взрослых, рассчитывая получить за свою ложь некие «бонусы». Дети в известной степени способны манипулировать родителями и рассказ о сексуальных приставаниях порой является всего лишь попыткой добиться от родителей некоей уступки (сопереживания, подарка, прощения прежних прегрешений и т. п… Некритическое восприятие детских рассказов способно толкнуть родителей к необдуманным поступкам и даже преступным действиям (вроде самосуда) поэтому, услышав из уст ребёнка некие подозрительные рассказы, надлежит обращатсья к правоохранителям, и ни в коем случае не заниматься частным сыском и уж тем более расправой.
После этого подзатянушегося, но очень нужного отступления, вернёмся к хронологии описываемых событий. На протяжении осени 1976 г. в окрестностях Детройта дети не исчезали и, казалось, этот напряженный для правоохранителей год закончится без новых трагических инцидентов. Однако, в последние дни уходящего года произошло чрезвычайное происшествие, заставившее всех жителей северных пригородов Детройта вспомнить о том, что где-то рядом с ними находится опасный и покуда непойманный убийца детей. А может, даже и не один.
Впрочем, как это часто бывает, сенсационная история началась весьма тривиально. 22 декабря ушла из своего дома по адресу №1312 Мэйфилд роад в Ройал Оук (северный пригород Детройта) и пропала без вести 12-летняя Джилл Робинсон. Девочка была что называется из «проблемной» семьи, отец её оставил жену и детей ещё аж в 1971 г. — т. е. за пять лет до описываемых событий — и мать, Кэрол Робинсон, мыкалась с тремя детишками в одиночку. Поскольку папаша помогать бывшей жене и детям не желал, Кэрол пришлось подавать на него в суд с требованием принудительного взыскания денег. Процесс она в 1974 г. выиграла и с тех пор материальная ситуация несколько стабилизировалась, хотя и оставалсь далеко не идеальной. Её бывший муж — Томас Робинсон — был человеком, вроде бы, неплохим, хорошо образованным, работал преподавателем английского языка и литературы в местном колледже, но с бывшей женой и детьми контакта почти не поддерживал, делая исключение только для Джилл. Последняя к отцу очень тянулась и, тонко чувствуя его конфликт с матерью, всегда принимала сторону отца. Девочка нередко уходила к нему с ночёвкой и всякий раз такой уход оказывался своего рода демаршем против матери. Джилл подобным образом«наказывала» мать за неправильное, по мнению дочери, отношение к ней.
Сейчас суды многих стран мира принимают материалы таких допросов в качестве улик и не вызывают детей для дачи показаний во время судебных процессов. Практика эта преследует цель минимизировать психоэмоциональное травмирование ребёнка и не будоражить его болезненными воспоминаниями. В принципе, эту практику следует считать совершенно разумной. Но ещё раз подчеркнём, что в качестве такого рода судебной улики принимаются материалы допросов, проведённых с соблюдением определённых процессуальных формальностей и при обязательном участии специалистов по криминальной сексологии. Кому-то может показаться удивительным, но большое количество заявлений детей и подростков о якобы имевших место сексуальных нападениях на них, не находят подтверждения при квалифицированной проверке. Другими словами, дети лгут и оговаривают взрослых, рассчитывая получить за свою ложь некие «бонусы». Дети в известной степени способны манипулировать родителями и рассказ о сексуальных приставаниях порой является всего лишь попыткой добиться от родителей некоей уступки (сопереживания, подарка, прощения прежних прегрешений и т. п… Некритическое восприятие детских рассказов способно толкнуть родителей к необдуманным поступкам и даже преступным действиям (вроде самосуда) поэтому, услышав из уст ребёнка некие подозрительные рассказы, надлежит обращатсья к правоохранителям, и ни в коем случае не заниматься частным сыском и уж тем более расправой.
После этого подзатянушегося, но очень нужного отступления, вернёмся к хронологии описываемых событий. На протяжении осени 1976 г. в окрестностях Детройта дети не исчезали и, казалось, этот напряженный для правоохранителей год закончится без новых трагических инцидентов. Однако, в последние дни уходящего года произошло чрезвычайное происшествие, заставившее всех жителей северных пригородов Детройта вспомнить о том, что где-то рядом с ними находится опасный и покуда непойманный убийца детей. А может, даже и не один.
Впрочем, как это часто бывает, сенсационная история началась весьма тривиально. 22 декабря ушла из своего дома по адресу №1312 Мэйфилд роад в Ройал Оук (северный пригород Детройта) и пропала без вести 12-летняя Джилл Робинсон. Девочка была что называется из «проблемной» семьи, отец её оставил жену и детей ещё аж в 1971 г. — т. е. за пять лет до описываемых событий — и мать, Кэрол Робинсон, мыкалась с тремя детишками в одиночку. Поскольку папаша помогать бывшей жене и детям не желал, Кэрол пришлось подавать на него в суд с требованием принудительного взыскания денег. Процесс она в 1974 г. выиграла и с тех пор материальная ситуация несколько стабилизировалась, хотя и оставалсь далеко не идеальной. Её бывший муж — Томас Робинсон — был человеком, вроде бы, неплохим, хорошо образованным, работал преподавателем английского языка и литературы в местном колледже, но с бывшей женой и детьми контакта почти не поддерживал, делая исключение только для Джилл. Последняя к отцу очень тянулась и, тонко чувствуя его конфликт с матерью, всегда принимала сторону отца. Девочка нередко уходила к нему с ночёвкой и всякий раз такой уход оказывался своего рода демаршем против матери. Джилл подобным образом«наказывала» мать за неправильное, по мнению дочери, отношение к ней.
Страница 31 из 78
