Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19160
Таким образом, можно было понять, что четверо из гомосексуалистов приходили к ручью в черных рубашках или футболках, а один — в белой. Надо сказать, что это была характерная для Аарона Хатчисона манера отвечать на вопросы — сначала он заявлял одно, затем уточнял сказанное, после чего делал ещё какое-то дополнение, которое до некоторой степени противоречило первоначальному утверждению… Понимай, как хочешь!
Разумеется, у мальчика поинтересовались его времяпровождением 5 мая (в день убийства). Аарон подтвердил свои прежние показания, данные ещё 6 мая — он расстался с друзьями после школы и вторую половину дня провёл дома вместе с матерью. Виктория Хатчисон обеспечивала сыну alibi как в день первого допроса, так и теперь. После этого мальчик неожиданно уточнил, что в тот день его друзья собирались идти в «Робин Гуд хиллс» подсматривать за гомосексуалистами и звали его с собою, но он не пошёл… Сказанное прозвучало очень странно, ведь согласно рассказу Аарона неизвестные мужчины приходили к ручью по пятницам, а день убийства являлся средой! Детектив Брин Ридж сразу же обратил внимание на странную нестыковку и тут же уточнил у мальчика, в какой же день недели произошло убийство? Аарон простодушно ответил, что в среду, из чего можно было заключить, что он прекрасно помнил такого рода детали. Похоже, мальчик просто не сообразил, что вступил в противоречие со своим прежним утверждением, а полицейские ему на это указывать не стали.
Продолжая отвечать на вопросы детективов, Аарон сообщил, что Майкл Мур, вожак их небольшой компании, категорически запретил рассказывать кому-либо о странных визитёрах-гомосексуалистах. Это была тайна, о которой не знал никто из одноклассников, в т. ч. и Стиви Бранч. Если это действительно было так, то получалось, что Стиви, отправившийся 5 мая в «Робин Гуд хиллс» в компании Майкла и Криса, стал свидетелем того, к чему никак не был готов. Это обстоятельство до известной степени могло объяснить, почему мальчики, незамеченные прежде, были на этот раз обнаружены…
Некоторые детали, сообщаемые свидетелем, звучали до того странно, что полицейские явно вставали в тупик, не зная, как отнестись к услышанному. Так, например, Аарон заявил, что видел кровь на ноже, которым была убита кошка. Это казалось почти невероятным, ведь для того, чтобы увидеть кровь на лезвии ножа надо находиться очень близко. Даже с расстояния 10 м. кровь на лезвии ножа абсолютное большинство людей не рассмотрит! Да что там 10 м. — даже с 5 м. подобная деталь ускользнёт от внимания… Потому детективы поинтересовались у мальчика, где же находился, если смог увидеть кровь на ноже? И Хатчисон не моргнув глазом ответил, что во время убийства кошки подглядывал… из норы, которая была выкопана мальчишками под корнями одного из деревьев.
Понятно, что такого рода объяснения недоумение полицейских лишь усиливало, ведь они внимательно исследовали «Робин Гуд хиллс» менее чем через сутки после убийства и не видели там ни помоста, сколоченного из досок, ни норы под корнями…
Вот такая вот неожиданная во всех отношениях история!
Детективы, выслушав рассказ Аарона, обратились за разъяснениями к его матери. Виктория Хатчисон во всём подтвердила показания сына и кое-в-чём его дополнила, но рассказ её в тот день не был надлежащим образом зафиксирован. Разговор с ней был в «протокольном» режиме записан в блокнот детектива Риджа, а полноценный допрос состоялся лишь утром следующего дня (т. е. 28 мая). Причина тому была весьма тривиальна — руководитель следственной группы Гитчелл решил, не откладывая дела в долгий ящки, проверить слова Аарона Хатчисона на местности. Другими словами, устроить следственный эксперимент с участием мальчика — пусть тот покажет, где прятался при появлении таинственных незнакомцев, где прятались его друзья, где находился пресловутый«штаб» из досок и т. п. Решение выглядело разумным и тянуть время было не в интересах следствия, поэтому уже в начале седьмого часа вечера вереница полицейских машин направилась в«Робин Гуд хиллс».
В Росии такого рода следственные действия оформляются отдельными протоколами, из которых можно понять последовательность перемещений их участников, содержание сделанных свидетелем заявлений, особенность их поведения и т. п. детали. К сожалению, никакой информации о том, как проходила «выводка» с участием Аарона Хатчисона, автор найти не смог. Не совсем понятно, оформляются ли такие документы американской полицией вообще. Очень жаль, конечно, было бы чрезвычайно любопытно глянуть на то, как держал себя на месте преступления мальчик, какие давал пояснения и что же именно показывал сопровождавшим.
Утром следующего дня — если быть совсем точным, то в 11:07 — начался формальный допрос Виктории Хатчисон (она предпочитала, чтобы её называли Викки) и рассказу этой женщины тоже следует уделить внимание не меньшее, чем тому, что говорил накануне её сын.
Разумеется, у мальчика поинтересовались его времяпровождением 5 мая (в день убийства). Аарон подтвердил свои прежние показания, данные ещё 6 мая — он расстался с друзьями после школы и вторую половину дня провёл дома вместе с матерью. Виктория Хатчисон обеспечивала сыну alibi как в день первого допроса, так и теперь. После этого мальчик неожиданно уточнил, что в тот день его друзья собирались идти в «Робин Гуд хиллс» подсматривать за гомосексуалистами и звали его с собою, но он не пошёл… Сказанное прозвучало очень странно, ведь согласно рассказу Аарона неизвестные мужчины приходили к ручью по пятницам, а день убийства являлся средой! Детектив Брин Ридж сразу же обратил внимание на странную нестыковку и тут же уточнил у мальчика, в какой же день недели произошло убийство? Аарон простодушно ответил, что в среду, из чего можно было заключить, что он прекрасно помнил такого рода детали. Похоже, мальчик просто не сообразил, что вступил в противоречие со своим прежним утверждением, а полицейские ему на это указывать не стали.
Продолжая отвечать на вопросы детективов, Аарон сообщил, что Майкл Мур, вожак их небольшой компании, категорически запретил рассказывать кому-либо о странных визитёрах-гомосексуалистах. Это была тайна, о которой не знал никто из одноклассников, в т. ч. и Стиви Бранч. Если это действительно было так, то получалось, что Стиви, отправившийся 5 мая в «Робин Гуд хиллс» в компании Майкла и Криса, стал свидетелем того, к чему никак не был готов. Это обстоятельство до известной степени могло объяснить, почему мальчики, незамеченные прежде, были на этот раз обнаружены…
Некоторые детали, сообщаемые свидетелем, звучали до того странно, что полицейские явно вставали в тупик, не зная, как отнестись к услышанному. Так, например, Аарон заявил, что видел кровь на ноже, которым была убита кошка. Это казалось почти невероятным, ведь для того, чтобы увидеть кровь на лезвии ножа надо находиться очень близко. Даже с расстояния 10 м. кровь на лезвии ножа абсолютное большинство людей не рассмотрит! Да что там 10 м. — даже с 5 м. подобная деталь ускользнёт от внимания… Потому детективы поинтересовались у мальчика, где же находился, если смог увидеть кровь на ноже? И Хатчисон не моргнув глазом ответил, что во время убийства кошки подглядывал… из норы, которая была выкопана мальчишками под корнями одного из деревьев.
Понятно, что такого рода объяснения недоумение полицейских лишь усиливало, ведь они внимательно исследовали «Робин Гуд хиллс» менее чем через сутки после убийства и не видели там ни помоста, сколоченного из досок, ни норы под корнями…
Вот такая вот неожиданная во всех отношениях история!
Детективы, выслушав рассказ Аарона, обратились за разъяснениями к его матери. Виктория Хатчисон во всём подтвердила показания сына и кое-в-чём его дополнила, но рассказ её в тот день не был надлежащим образом зафиксирован. Разговор с ней был в «протокольном» режиме записан в блокнот детектива Риджа, а полноценный допрос состоялся лишь утром следующего дня (т. е. 28 мая). Причина тому была весьма тривиальна — руководитель следственной группы Гитчелл решил, не откладывая дела в долгий ящки, проверить слова Аарона Хатчисона на местности. Другими словами, устроить следственный эксперимент с участием мальчика — пусть тот покажет, где прятался при появлении таинственных незнакомцев, где прятались его друзья, где находился пресловутый«штаб» из досок и т. п. Решение выглядело разумным и тянуть время было не в интересах следствия, поэтому уже в начале седьмого часа вечера вереница полицейских машин направилась в«Робин Гуд хиллс».
В Росии такого рода следственные действия оформляются отдельными протоколами, из которых можно понять последовательность перемещений их участников, содержание сделанных свидетелем заявлений, особенность их поведения и т. п. детали. К сожалению, никакой информации о том, как проходила «выводка» с участием Аарона Хатчисона, автор найти не смог. Не совсем понятно, оформляются ли такие документы американской полицией вообще. Очень жаль, конечно, было бы чрезвычайно любопытно глянуть на то, как держал себя на месте преступления мальчик, какие давал пояснения и что же именно показывал сопровождавшим.
Утром следующего дня — если быть совсем точным, то в 11:07 — начался формальный допрос Виктории Хатчисон (она предпочитала, чтобы её называли Викки) и рассказу этой женщины тоже следует уделить внимание не меньшее, чем тому, что говорил накануне её сын.
Страница 29 из 108
