Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19165
Эта истина нигде и никогда не признаётся, но в реальной жизни так и есть, Те, кто знает скрытую «кухню» более-менее серьёзных судебных процессов, прекрасно об этом осведомлён.
Эксперимент Листа в каком-то смысле перевернул классические полицейские представления, царившие в начале ХХ столетия среди правоприменителей. Юристы поняли, что свидетельские показания — штука крайне ненадёжная и всё, сказанное свидетелями, надо воистину «делить надвое». В деле доказывания вины правоохранители должны опираться в большей степени на объективные криминалистические данные — фотографии, судебно-химические, судебно-медицинские и иные естественнонаучные экспертизы, дактилоскопию и т. п. Для достоверного доказывания вины слово человеческое слишком легковесно.
Всё, сказанное выше о психологии свидетельских показаний, относится к взрослым мужчинам и женщинам. В случае же, когда в роли свидетеля оказывается ребёнок, ситуация ещё более запутывается в силу довольно очевидных причин, а именно: ввиду своего психо-эмоционального и физического развития ребёнок воспринимает окружаюший мир совсем не таким, каков он есть на самом деле. Ребёнок не понимает что такое секс и правильно понять это не сможет даже при попытке объяснить ему такого рода взаимодействие людей — правильному понимаю этого явления ребёнком будут препятствовать физиологические ограничения. Ребёнок не сознаёт истинную ценность денег, поскольку не в состоянии понять связь между наличием денег и затратами труда на их получение. В силу своего малого роста и отсутствия опыта самостоятельных перемещений на большие расстояния, ребёнок не сознаёт масштабы окружающего его мира. Всё, что мы видели в детстве, казалось нам большим и значительным, а когда мы видим те же самые предметы и постройки в зрелом возрасте, то удивляемся тому, как странно они уменьшились… Не правда ли, знакомо?
Тем не менее, дети зачастую оказываются в роли жертв преступлений или свидетелей и потому их показания становятся тем материалом, с которым вынуждены работать сотрудники правоохранительных органов. Строго говоря, ситуация с Аароном Хатчисоном как раз из таких…
Одним из первых масштабных исследований детской психологии с точки зрения установления истины явился эксперимент профессора Кильского университета Марка Лабзина, проведенный в 1906 г. В этом исследовании участвовали 369 мальчиков и девочек в возрасте от 9 до 14 лет включительно. Лабзин и его помощники демонстрировали детям картинки, после чего следовала просьба описать увиденное, причём описания должны были быть как качественными, т. е. перечисляющими свойства показанного объекта, так и количественными, когда детям надлежало просто припомнить сколько и каких предметов им было показано. Помимо демонстрации картинок профессор исследовал и психологическое явление, известное в быту под названием «географический кретинизм», т. е. способность ориентироваться в окружающем пространстве — определять на глаз расстояние, понимать простейшую схему местости и совершать небольшие переходы из одного места в другое. В опытах Лабзина, как и в опытах Уилльяма Штерна, проверялись оба вида памяти («быстрая» и«отложенная»).
Прежде всего, выяснилось, что в восприятии и оценке увиденного дети-свидетели куда менее объективны, чем взрослые. Проще говоря, дети обращают внимание и запоминают то, что им интересно. Мальчики хорошо запоминают оружие, инструменты, разного рода технические приспособления, девочки — швейные принадлежности, фасон платья, причёски, головные уборы и т. п. Оценивая мужчину, мальчик скажет «он сильный», а девочка «у него красные щеки и расчесанные на пробор волосы». Другими словами, рассматривая одно и то же, дети видят на самом деле разные детали.
Очень интересным оказался вывод Лабзина о способности детей запоминать количество предметов или людей. Кстати, тут Лабзин ничего не открыл — все родители знают, что дети склонны к преувеличениям — но профессор придал этому эмпирическому знанию форму постулата. Согласно Лабзину дети стабильно ошибаются в определении числа увиденных предметов, преувеличивая их количество. Число таких ошибок стабильно больше половины, другими словами, перед нами не исключение, а правило. Причём дети почти никогда ничего не преуменьшают — все отклонения в их описаниях делаются в сторону увеличения.
А вот при определении расстояний дети демонстрируют обратную ошибку — они склонны их преуменьшать независимо от пола. Но у мальчиков «географический кретинизм» с возрастом исчезает и к 14 годам они уже довольно точно определяют расстояние на глаз и хорошо ориентируются в малознакомой местности. С девочками такого не происходит — они одинаково плохо ориентируются как в 9 лет так и в 14. Даже простейшие задачки с использованием карты города, типа, сделай три поворота направо, а потом два — налево, куда ты попадёшь? ставили детей 9-10 лет в тупик. Последняя задачка, при всей своей кажущейся смехотворности, имела самый серьёзный подтекст, означавший, что на рассказы похищенных детей следователям особенно полагаться не следует — они явно окажутся ошибочны.
Эксперимент Листа в каком-то смысле перевернул классические полицейские представления, царившие в начале ХХ столетия среди правоприменителей. Юристы поняли, что свидетельские показания — штука крайне ненадёжная и всё, сказанное свидетелями, надо воистину «делить надвое». В деле доказывания вины правоохранители должны опираться в большей степени на объективные криминалистические данные — фотографии, судебно-химические, судебно-медицинские и иные естественнонаучные экспертизы, дактилоскопию и т. п. Для достоверного доказывания вины слово человеческое слишком легковесно.
Всё, сказанное выше о психологии свидетельских показаний, относится к взрослым мужчинам и женщинам. В случае же, когда в роли свидетеля оказывается ребёнок, ситуация ещё более запутывается в силу довольно очевидных причин, а именно: ввиду своего психо-эмоционального и физического развития ребёнок воспринимает окружаюший мир совсем не таким, каков он есть на самом деле. Ребёнок не понимает что такое секс и правильно понять это не сможет даже при попытке объяснить ему такого рода взаимодействие людей — правильному понимаю этого явления ребёнком будут препятствовать физиологические ограничения. Ребёнок не сознаёт истинную ценность денег, поскольку не в состоянии понять связь между наличием денег и затратами труда на их получение. В силу своего малого роста и отсутствия опыта самостоятельных перемещений на большие расстояния, ребёнок не сознаёт масштабы окружающего его мира. Всё, что мы видели в детстве, казалось нам большим и значительным, а когда мы видим те же самые предметы и постройки в зрелом возрасте, то удивляемся тому, как странно они уменьшились… Не правда ли, знакомо?
Тем не менее, дети зачастую оказываются в роли жертв преступлений или свидетелей и потому их показания становятся тем материалом, с которым вынуждены работать сотрудники правоохранительных органов. Строго говоря, ситуация с Аароном Хатчисоном как раз из таких…
Одним из первых масштабных исследований детской психологии с точки зрения установления истины явился эксперимент профессора Кильского университета Марка Лабзина, проведенный в 1906 г. В этом исследовании участвовали 369 мальчиков и девочек в возрасте от 9 до 14 лет включительно. Лабзин и его помощники демонстрировали детям картинки, после чего следовала просьба описать увиденное, причём описания должны были быть как качественными, т. е. перечисляющими свойства показанного объекта, так и количественными, когда детям надлежало просто припомнить сколько и каких предметов им было показано. Помимо демонстрации картинок профессор исследовал и психологическое явление, известное в быту под названием «географический кретинизм», т. е. способность ориентироваться в окружающем пространстве — определять на глаз расстояние, понимать простейшую схему местости и совершать небольшие переходы из одного места в другое. В опытах Лабзина, как и в опытах Уилльяма Штерна, проверялись оба вида памяти («быстрая» и«отложенная»).
Прежде всего, выяснилось, что в восприятии и оценке увиденного дети-свидетели куда менее объективны, чем взрослые. Проще говоря, дети обращают внимание и запоминают то, что им интересно. Мальчики хорошо запоминают оружие, инструменты, разного рода технические приспособления, девочки — швейные принадлежности, фасон платья, причёски, головные уборы и т. п. Оценивая мужчину, мальчик скажет «он сильный», а девочка «у него красные щеки и расчесанные на пробор волосы». Другими словами, рассматривая одно и то же, дети видят на самом деле разные детали.
Очень интересным оказался вывод Лабзина о способности детей запоминать количество предметов или людей. Кстати, тут Лабзин ничего не открыл — все родители знают, что дети склонны к преувеличениям — но профессор придал этому эмпирическому знанию форму постулата. Согласно Лабзину дети стабильно ошибаются в определении числа увиденных предметов, преувеличивая их количество. Число таких ошибок стабильно больше половины, другими словами, перед нами не исключение, а правило. Причём дети почти никогда ничего не преуменьшают — все отклонения в их описаниях делаются в сторону увеличения.
А вот при определении расстояний дети демонстрируют обратную ошибку — они склонны их преуменьшать независимо от пола. Но у мальчиков «географический кретинизм» с возрастом исчезает и к 14 годам они уже довольно точно определяют расстояние на глаз и хорошо ориентируются в малознакомой местности. С девочками такого не происходит — они одинаково плохо ориентируются как в 9 лет так и в 14. Даже простейшие задачки с использованием карты города, типа, сделай три поворота направо, а потом два — налево, куда ты попадёшь? ставили детей 9-10 лет в тупик. Последняя задачка, при всей своей кажущейся смехотворности, имела самый серьёзный подтекст, означавший, что на рассказы похищенных детей следователям особенно полагаться не следует — они явно окажутся ошибочны.
Страница 34 из 108
