Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19167
Не приняла ли Виктория на себя роль добровольного провокатора в грязной полицейской игре?
Такого рода подозрения появились много позже описываемых событий и нельзя не признать, что определённое здравое зерно в них присутствует. Уж больно подозрительны россказни членов этой семейки. Нам ещё придётся возвращаться и к Хатчисонам, и к получившей широкое распространение версии «полицейского заговора», орудием которого они явились, но сейчас следует заметить, что всё же подозрения в адрес полиции вряд ли оправданны. Большое число косвенных соображений заставляют думать, что никакой «грязной полицейской игры» не было вовсе и рассказы Виктории и Аарона Хатчисон явились для Гитчелла и его команды совершенно неожиданны, буквально как гром среди ясного неба.
И одним из доводов, доказывающих отсутствие у правоохранительных органов недобросовестных намерений, явилось решение провести психиатрическую экспертизу Аарона. Дабы разобраться, всё ли в порядке у мальчика с головушкой? Если бы Аарон и его мать действовали по некоему «полицейскому плану» или реализовывали заранее спланированную«полицейскую провокацию», то подобной экспертизы мы никогда бы не увидели. По крайней мере, по инициативе самой полиции. Ибо какой разумный провокатор начнёт ставить под сомнение вменяемость своего соучастника?
А вот руководитель следственной группы Гэри Гитчелл в адекватности Аарона Хатчисона усомнился и на всякий случай решил подстраховаться от возможных в будущем неприятных неожиданостей. Именно поэтому сразу же после допроса 28 мая Виктория Хатчисон уселась вместе с сыном в полицейскую машину и направилась в психиатрическую больницу Всточного Арканзаса (East Arkansas mental health center).
Завершая разговор о событиях 28 мая 1993 г., нельзя не упомянуть о том, что помимо Хатчисонов тогда был допрошен ещё один интересный свидетель, показания которого до известной степени также можно считать парадоксальными. В том смысле, что они не соответствовали ничему из того, чем располагало следствие на тот момент. Речь идёт о Брайане Кейте Вуди (Bryan Keith Woody), молодом мужчине, работавшем электриком на местной радиостанции.
Брайан родился и вырос в Вест-Мемфисе, хорошо знал все местные закоулки, детство своё провёл в «Робин Гуд хиллс», на момент описываемых событий ему шёл 21-й год и он был отцом 2-летнего сына Райана. По словам свидетеля, примерно в 18:30 5 мая он шёл к дому своей матери и видел, как в тупиковой части 14-й стрит по направлению к «Робин Гуд хиллс», двигались четверо мальчиков, из которых двое вели велосипеды, а один шёл со скейтом в руке. Мальчики находились от будущего места преступления примерно в 250 м., считай, совсем рядом. Те мальчики, которые вели велосипеды, были повыше двух других. Брайан Вуди хорошо запомнил одного из мальчиков — тот был блондином и имел торчавшие «ёжиком» волосы. Свидетель обратил на мальчика внимание потому, что точно такие волосы были у его сына Райана. Брайан Вуди был уверен, что видел Стиви Бранча и его описание действительно отлично соответствовало Стиви.
Об исчезновении мальчиков Вуди узнал лишь на следующий день около полудня. Он сразу же отправился на розыски родных пропавших мальчиков и отыскал Джона Байерса, отчима Кристофера. Вуди рассказал Джону о виденном накануне и тот поблагодарил его за ценную информацию. Вуди вызвался помочь в поисках и принял участие в прочёсывании территории вдоль канала в противоположном от «Робин Гуд хиллс» направлении. В этом прочёсывании участвовали около 20 добровольцев и они вели свою работу до тех пор, пока поисковая операция не была свёрнута после обнаружения тел всех трёх убитых мальчиков.
Информация Брайана Вуди чрезвычайно интересна как сама по себе, так и в общем контексте известных по данному делу материалов. В самом деле, внимательный читатель наверняка помнит, что первоначально вечером 5 мая полиция искала четырёх пропавших детей и лишь позднее эта информация была скорректирована и число исчезнувших сократилось до трёх. Кто именно заявил полиции о четырёх детях так и осталось невыясненным, но в контексте того, что сообщил Вуди, ошибка в определении числа уже не кажется ошибкой. Представляется вероятным, что кто-то помимо Вуди видел именно 4-х детей, а стало быть, имеются ещё некие свидетели, оставшиеся неизвестными правоохранительным органам. Поэтому первый важный вопрос, возникающий в связи с этим, заключается в том, почему эти свидетели пожелали сохранить инкогнито?
Другой важный вопрос связан с тем, почему информация Вуди дошла до правоохранительных органов спустя более трёх недель с момента совершения преступления? Ещё 6 мая Брайан рассказал Джону Байерсу о том, что видел накануне, так почему же полиция лишь 28 мая соблаговолила задать свидетелю необходимые вопросы? Даже если сделать поправку на то, что сам Джон Байерс был допрошен далеко не сразу — его официальный допрос, напомним, состоялся только 19 мая — подобное затягивание с допросом важнейшего свидетеля кажется мягко говоря неоправданным.
Такого рода подозрения появились много позже описываемых событий и нельзя не признать, что определённое здравое зерно в них присутствует. Уж больно подозрительны россказни членов этой семейки. Нам ещё придётся возвращаться и к Хатчисонам, и к получившей широкое распространение версии «полицейского заговора», орудием которого они явились, но сейчас следует заметить, что всё же подозрения в адрес полиции вряд ли оправданны. Большое число косвенных соображений заставляют думать, что никакой «грязной полицейской игры» не было вовсе и рассказы Виктории и Аарона Хатчисон явились для Гитчелла и его команды совершенно неожиданны, буквально как гром среди ясного неба.
И одним из доводов, доказывающих отсутствие у правоохранительных органов недобросовестных намерений, явилось решение провести психиатрическую экспертизу Аарона. Дабы разобраться, всё ли в порядке у мальчика с головушкой? Если бы Аарон и его мать действовали по некоему «полицейскому плану» или реализовывали заранее спланированную«полицейскую провокацию», то подобной экспертизы мы никогда бы не увидели. По крайней мере, по инициативе самой полиции. Ибо какой разумный провокатор начнёт ставить под сомнение вменяемость своего соучастника?
А вот руководитель следственной группы Гэри Гитчелл в адекватности Аарона Хатчисона усомнился и на всякий случай решил подстраховаться от возможных в будущем неприятных неожиданостей. Именно поэтому сразу же после допроса 28 мая Виктория Хатчисон уселась вместе с сыном в полицейскую машину и направилась в психиатрическую больницу Всточного Арканзаса (East Arkansas mental health center).
Завершая разговор о событиях 28 мая 1993 г., нельзя не упомянуть о том, что помимо Хатчисонов тогда был допрошен ещё один интересный свидетель, показания которого до известной степени также можно считать парадоксальными. В том смысле, что они не соответствовали ничему из того, чем располагало следствие на тот момент. Речь идёт о Брайане Кейте Вуди (Bryan Keith Woody), молодом мужчине, работавшем электриком на местной радиостанции.
Брайан родился и вырос в Вест-Мемфисе, хорошо знал все местные закоулки, детство своё провёл в «Робин Гуд хиллс», на момент описываемых событий ему шёл 21-й год и он был отцом 2-летнего сына Райана. По словам свидетеля, примерно в 18:30 5 мая он шёл к дому своей матери и видел, как в тупиковой части 14-й стрит по направлению к «Робин Гуд хиллс», двигались четверо мальчиков, из которых двое вели велосипеды, а один шёл со скейтом в руке. Мальчики находились от будущего места преступления примерно в 250 м., считай, совсем рядом. Те мальчики, которые вели велосипеды, были повыше двух других. Брайан Вуди хорошо запомнил одного из мальчиков — тот был блондином и имел торчавшие «ёжиком» волосы. Свидетель обратил на мальчика внимание потому, что точно такие волосы были у его сына Райана. Брайан Вуди был уверен, что видел Стиви Бранча и его описание действительно отлично соответствовало Стиви.
Об исчезновении мальчиков Вуди узнал лишь на следующий день около полудня. Он сразу же отправился на розыски родных пропавших мальчиков и отыскал Джона Байерса, отчима Кристофера. Вуди рассказал Джону о виденном накануне и тот поблагодарил его за ценную информацию. Вуди вызвался помочь в поисках и принял участие в прочёсывании территории вдоль канала в противоположном от «Робин Гуд хиллс» направлении. В этом прочёсывании участвовали около 20 добровольцев и они вели свою работу до тех пор, пока поисковая операция не была свёрнута после обнаружения тел всех трёх убитых мальчиков.
Информация Брайана Вуди чрезвычайно интересна как сама по себе, так и в общем контексте известных по данному делу материалов. В самом деле, внимательный читатель наверняка помнит, что первоначально вечером 5 мая полиция искала четырёх пропавших детей и лишь позднее эта информация была скорректирована и число исчезнувших сократилось до трёх. Кто именно заявил полиции о четырёх детях так и осталось невыясненным, но в контексте того, что сообщил Вуди, ошибка в определении числа уже не кажется ошибкой. Представляется вероятным, что кто-то помимо Вуди видел именно 4-х детей, а стало быть, имеются ещё некие свидетели, оставшиеся неизвестными правоохранительным органам. Поэтому первый важный вопрос, возникающий в связи с этим, заключается в том, почему эти свидетели пожелали сохранить инкогнито?
Другой важный вопрос связан с тем, почему информация Вуди дошла до правоохранительных органов спустя более трёх недель с момента совершения преступления? Ещё 6 мая Брайан рассказал Джону Байерсу о том, что видел накануне, так почему же полиция лишь 28 мая соблаговолила задать свидетелю необходимые вопросы? Даже если сделать поправку на то, что сам Джон Байерс был допрошен далеко не сразу — его официальный допрос, напомним, состоялся только 19 мая — подобное затягивание с допросом важнейшего свидетеля кажется мягко говоря неоправданным.
Страница 36 из 108
