Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19177
Отец не только фактически признал возможным присутствие сына на месте преступления и его знакомство с убийцами, но и не поставил под сомнение сделанное сыном признание! Заметьте, Джесси-страший ничего не сказал о неправомерных действиях полиции, о возможном давлении на сына, который допрашивался в отсутствии адвоката, о сомнениях в истинности сделанных им признаний и т. п. — ничего этого не прозвучало. Отец даже не упомянул о низком IQ сына! Причём, важно помнить о том, что Мискелли-старший был в прошлом судим, имел тюремный опыт и вряд ли сохранил в душе хорошее отношение к правоохранительным органам. И тем не менее, он не поставил под сомнение их работу. Это могло означать только одно — отец внутренне был убеждён, что Джесси-младший говорит правду, никто его не запугивал, не дурил ему голову и всё сказанное им на допросах очень близко к истине.
Этот момент впоследствии оказался крайне неудобен обвиняемым. Много позже, уже во время суда над Джесси Мискелли его адвокат заявил официальный протест на предъявление присяжным видеозаписи от 7 июня, содержавшей приведенный выше диалог. И защитника можно понять — хотя слова отца с юридической точки зрения ни в чём сына не изобличают, они, всё же, имеют большую убедительную силу. Из протеста, правда, ничего не вышло, судья постановил ознакомить присяжным с видеозаписью интервью Мискелли-старшего.
Впрочем, не будем забегать вперёд и вернёмся к событиям июня 1993 г.
Что в это самое время происходило с Дамиеном Эколзом? О-о, этот молодой человек чудил и явно старался, чтобы следствие не скучало.
По рецепту врача Эколз получал лекарство под названием «имипрамин»(imipramine) — это хороший, хотя и давно известный антидепрессант. Его назначают при весьма широком круге расстройств — от панических атак и депрессий с психомоторной заторможенностью, до энуреза (недержания мочи), невралгии, а также при болевых синдромах. То, что это средство известно с 1950-х гг. и широко используется доныне означает лишь то, что оно надёжно и проверено временем. Можно сказать так, если читатель не знает, что такое«имипрамин»(он же «тофранил», он же «эупрамин», он же «сульприкс», он же «прилойган», он же «мелипрамин», он же «депсонил», он же «имизин» и он же«динаприн», согласно принятому в Российской Федерации обозначению психотропных лекарственных препаратов) — значит читатель весьма здоровый человек! Согласно назначению, Дамиен получал по 3 таблетки в день с дозировкой по 50 мг. имипрамина в каждой. Оказавшись за решёткой, Эколз перестал принимать выдаваемые ему таблетки, а принялся понемногу их накапливать.
К вечеру 8 июня он накопил аж даже 12 таблеток (если быть совсем точным, то «примерно 12», согласно последующему уточнению Эколза). Примерно в 21:15 Дамиен принял их залпом, после чего… позвонил по переговорному устройству на пост охраны и сообщил о собственном самоубийстве. Уже смешно, да? Казалось бы, если хочешь покончить с собой, так ложись на нары, одевай наушники, включай любимую песню и тихонько помирай — ан нет! арестованный явно хотел умереть так, чтобы остаться в живых…
Примчавшиеся в камеру к Эколзу три надзирателя обнаружили арестанта в сознании, но не вполне адекватным — он тяжело дышал, потел, что-то бессвязно бормотал, пульс достигал 100 ударов в минуту, а кровяное давление находилось на уровне 160/90. Едва только надзиратели вошли в камеру, Эколз сунул в руки одному из них «предсмертную записку» — небольшой текст, нацарапанный карандашом на спичечном коробке. Тюремщики, убедившись, что состояние арестанта действительно не вполне нормально, вызвали парамедиков, которые в сопровождении полицейского наряда повезли Дамиена в больницу. Там ему сделали промывание желудка, поставили добрую клизму, нужные капельницы, стабилизировали его состояние, благодаря чему«самоубийца» крепко проспал всю ночь, а поутру отправился обратно в окружную тюрьму. Сознание Дамиен Эколз во время своего«отравления» не терял — его даже не тошнило! — и вся эта история сильно отдавала глупой и наивной буффонадой. Даже если поверить Эколзу в том, что он принял единовременно 12 таблеток (что совсем не факт!), то полученная им разовая доза 600 мг. имипрамина лишь в 1,5 раза превышала максимально допустимый для взрослого порог в 400 мг. Ничего бы страшного с ним не случилось и без врачебной помощи! Но скорее всего, Эколз принял не 12 таблеток, а гораздо меньше, сугубо для того, чтобы продемонстрировать симптоматику«передоза».
В своём «прощальном письме» арестант заявлял своим близким о сердечной привязанности, а также просил передать Домини, что её он любит. Как бы невзначай Эколз сообщал, что является викканином, хотя это утверждение по смыслу записки являлось совершенно излишним. Скорее всего, именно ради пафосной передачи этой записки в руки тюремщиков, Эколз и устроил это клоунское представление. Видимо, он посчитал, что такого рода послание, попавшее в руки следствия при драматических обстоятельствах, убедит старшего инспектора Гитчелла и прокурора Фоглемана в полной его, Эколза, невиновности.
Этот момент впоследствии оказался крайне неудобен обвиняемым. Много позже, уже во время суда над Джесси Мискелли его адвокат заявил официальный протест на предъявление присяжным видеозаписи от 7 июня, содержавшей приведенный выше диалог. И защитника можно понять — хотя слова отца с юридической точки зрения ни в чём сына не изобличают, они, всё же, имеют большую убедительную силу. Из протеста, правда, ничего не вышло, судья постановил ознакомить присяжным с видеозаписью интервью Мискелли-старшего.
Впрочем, не будем забегать вперёд и вернёмся к событиям июня 1993 г.
Что в это самое время происходило с Дамиеном Эколзом? О-о, этот молодой человек чудил и явно старался, чтобы следствие не скучало.
По рецепту врача Эколз получал лекарство под названием «имипрамин»(imipramine) — это хороший, хотя и давно известный антидепрессант. Его назначают при весьма широком круге расстройств — от панических атак и депрессий с психомоторной заторможенностью, до энуреза (недержания мочи), невралгии, а также при болевых синдромах. То, что это средство известно с 1950-х гг. и широко используется доныне означает лишь то, что оно надёжно и проверено временем. Можно сказать так, если читатель не знает, что такое«имипрамин»(он же «тофранил», он же «эупрамин», он же «сульприкс», он же «прилойган», он же «мелипрамин», он же «депсонил», он же «имизин» и он же«динаприн», согласно принятому в Российской Федерации обозначению психотропных лекарственных препаратов) — значит читатель весьма здоровый человек! Согласно назначению, Дамиен получал по 3 таблетки в день с дозировкой по 50 мг. имипрамина в каждой. Оказавшись за решёткой, Эколз перестал принимать выдаваемые ему таблетки, а принялся понемногу их накапливать.
К вечеру 8 июня он накопил аж даже 12 таблеток (если быть совсем точным, то «примерно 12», согласно последующему уточнению Эколза). Примерно в 21:15 Дамиен принял их залпом, после чего… позвонил по переговорному устройству на пост охраны и сообщил о собственном самоубийстве. Уже смешно, да? Казалось бы, если хочешь покончить с собой, так ложись на нары, одевай наушники, включай любимую песню и тихонько помирай — ан нет! арестованный явно хотел умереть так, чтобы остаться в живых…
Примчавшиеся в камеру к Эколзу три надзирателя обнаружили арестанта в сознании, но не вполне адекватным — он тяжело дышал, потел, что-то бессвязно бормотал, пульс достигал 100 ударов в минуту, а кровяное давление находилось на уровне 160/90. Едва только надзиратели вошли в камеру, Эколз сунул в руки одному из них «предсмертную записку» — небольшой текст, нацарапанный карандашом на спичечном коробке. Тюремщики, убедившись, что состояние арестанта действительно не вполне нормально, вызвали парамедиков, которые в сопровождении полицейского наряда повезли Дамиена в больницу. Там ему сделали промывание желудка, поставили добрую клизму, нужные капельницы, стабилизировали его состояние, благодаря чему«самоубийца» крепко проспал всю ночь, а поутру отправился обратно в окружную тюрьму. Сознание Дамиен Эколз во время своего«отравления» не терял — его даже не тошнило! — и вся эта история сильно отдавала глупой и наивной буффонадой. Даже если поверить Эколзу в том, что он принял единовременно 12 таблеток (что совсем не факт!), то полученная им разовая доза 600 мг. имипрамина лишь в 1,5 раза превышала максимально допустимый для взрослого порог в 400 мг. Ничего бы страшного с ним не случилось и без врачебной помощи! Но скорее всего, Эколз принял не 12 таблеток, а гораздо меньше, сугубо для того, чтобы продемонстрировать симптоматику«передоза».
В своём «прощальном письме» арестант заявлял своим близким о сердечной привязанности, а также просил передать Домини, что её он любит. Как бы невзначай Эколз сообщал, что является викканином, хотя это утверждение по смыслу записки являлось совершенно излишним. Скорее всего, именно ради пафосной передачи этой записки в руки тюремщиков, Эколз и устроил это клоунское представление. Видимо, он посчитал, что такого рода послание, попавшее в руки следствия при драматических обстоятельствах, убедит старшего инспектора Гитчелла и прокурора Фоглемана в полной его, Эколза, невиновности.
Страница 46 из 108
